Священный клинок бессмертных

Следую своему пути, несу ярмо схимника и подвижника!

Митра с учителем подняли кубки в знак приветствия друг друга и выпили. Туут поморщился, закусил хлебом и сказал:

– Ядреная!

– Согласен, – засмеялся Митра. – Ядреная! Как слезы пророка! Как вера наша!

– Аминь, брат!

– Аминь!

Тут из толпы послушников, отроков, монахов и прочих, что окружала столовавшихся, выскочил горбатый взъерошенный человечек в мешковатой рясе. На бороде у него застряли хлебные крошки, он постоянно фыркал и отплевывался, а также таращил глаза так, словно узрел нечто в высшей степени диковинное.

– Агасфий, голубчик, – прикусив губу, как можно мягче сказал Митра, – для тебя еще рано. Понимаешь? Рано! Сначала отцы, а потом ты. Понял или нет? Постой-ка в сторонке, дружочек…

Игумен незаметно кивнул и пара дюжих послушников взяла бедолагу под мышки и увела прочь с глаз.

– Местный юродивый, – неловко откашлявшись, пояснил Митра. – Таких, как вы понимаете, у нас хватает.

О! А вот о юродивых, кстати! Слыхал, Ефра-то умер!

Туут, активно поглощавший чечевичную похлебку, поперхнулся.

– Не торопитесь, дорогой мой, осторожнее. Вот винцом запейте. Винцо, как и пелинчик, тоже наше. С собственных виноградарен. Да и скавку тоже мы выращиваем. Чудная скавка, правда?

– Истину глаголите, абба, – с наслаждением отхлебнув прохладный напиток, согласился Туут.

Митра расплылся в слегка пьяной улыбке.

– Так о чем это я? – продолжил он, постучав пальцем по столу.

– А, об Ефре! Хоть и святой был, но уж больно несносный. Бедокурил, стервец! Но веруя бедокурил! Истово веруя! Когда-то мы с ним обитали в одной келье, можете себе представить? Непрост был, ох и непрост!

– И что с ним случилось? – вытерев рот ладонью и отодвинув тарелку с похлебкой, поинтересовался Туут.

– Злой иноземец его извел, из колдунов, откуда-то с поганого юга, может, даже с самой дамнатовой Данвари, коя, как известно, тесно соседствует с Асвой, где одна только погань и обитает.

– Надо же! – Учитель настолько убедительно изобразил изумление вперемешку с благоверным страхом, что Тимьян прямо восхитился. – И как же, ваше святейшество, тот колдун погубил Ефру?

– Огненным вихрем! – воскликнул Митра и осенил себя знамением. – Спалил, притом не тело, а душу!

– А с колдуном что стало?

– Испарился. Колдун – черный, как чума и с ним карлик был, горбатый и уродливый.