Священный клинок бессмертных

Ну что? Приступим? Нет-нет! Прежде, помолимся!

С этими словами Митра поднялся, воздел руки небу и стал торопливо бубнить малопонятные слова. Над его головой возникло свечение, медальон на шее задрожал. Это продолжалось некоторое время, пока одна за одной не вспыхнули все свечи на столе.

Пока продолжалось это действо, оба – и учитель и ученик – вторя остальным, старательно изображали благочестие.

– Что ж, – наконец, возвестил Митра, усевшись с весьма самодовольным видом, – помолились, теперь стол. – Он хлопнул руками.

– Эй, слуги! Подайте вино, а также пелины – кроху пелинчика не помешает, друзья! Самую кроху, верно, друг мой Туут? И несите также варево! Сегодня что у нас? Чечевичная? Добро, добро. Похлебаем, что предвечный нам послал.

В глубокую глиняную тарелку налили похлебку, в которой плавали крупные куски репы, моркови и лука с чечевицей. Выглядело блюдо очень даже аппетитно, у Тимьяна аж в животе заурчало.

– А так как юному другу нашему пелинчику никак нельзя, – улыбаясь, сказал Митра, – то, пожалуй, попотчуем его нашим особым напитком – холодной скавой с лимоном!

– О! – поднял бровь Туут.

– От скавы с лимоном и я бы не отказался.

– Хорошо, хорошо! И дражайшему Тууту тоже скавки налейте.

– Благодарю, абба. – Учитель был сама учтивость. Исчезли птичьи повадки, появилась осанка и строгий глубокомысленный прищур почтенного святоши. – Позвольте поинтересоваться: что такое эта ваша пелина?

– Хороший вопрос, – призадумавшись, произнес Митра.

Слуги, между тем, закончили разливать похлебку и начали наполнять кубки желтоватой жидкостью со специфическим запахом, похожим чем-то на солому. – Это старинное изобретение одного из наших святых подвижников. Вороги всяческие и завистники зовут пелину «мтурах», или соком бешеных. Но это поклеп. Как есть напраслину возводят на сие, не побоюсь этого слова, целебное питие. И вообще, пелина это вовсе не мтурах. Даже слово какое-то дурацкое!..

– А! – закивал Туут. – так это водка с мелевой!

– Да, друг мой, да!

– Не сочтите за обиду, но я, пожалуй, откажусь.

– Сочту. Обязательно сочту. Наша пелина самая лучшая, и никакой ярости не вызывает. Это пойло, что подают в кабаках, делается из мелевы дикорастущей. Она – яд. А наша культивируется. Приращиваем к пшенице спорыньку, и срезаем во цвету. Пораньше, чтоб не прогоркла. И никакого яда! Никакого, уверяю вас!

– Уговорили. Но только одну. Я, знаете ли, не люблю подобного рода вещи.