Священный клинок бессмертных

– О как! – удивился он, как показалось Тимьяну, с толикой восхищения. – Ну, как вспомнишь, тогда и поговорим. А пока… Пока закончим одно дельце.

Старик на мгновение нахмурился, но потом потянулся и сказал:

– Ладно, поднимаемся, низший. Чую, ты поспать мне больше не дашь. Да и нечего разлёживаться, верно? Потрапезничаем монастырскими кушаньями и будем таковы…

* * *

Во главе длинного стола, в кресле с высокой резной спинкой восседал игумен монастыря Митра. Вместо нелепого красного тюрбана на этот раз на нем красовался скромный черный клобук со стилизованным изображением цветка, в честь которого, как все здесь были уверены, родители и назвали новоявленное «дитё пророка».

Так ли это было на самом деле, Тимьян не знал. Да и вряд ли когда-нибудь узнает, ведь не только мать, но и дед, да и вся его родня пребывали на том свете. Только вот по чьей милости? Уж не Казим ли здесь замешан?

Пока они с учителем шли, чтобы занять места подле Митры, чье лицо блестело так, словно он специально натерся маслом, монахи и отроки беспрерывно сыпали благословениями, кланялись и благодарили пророка за оказанную милость лицезреть и прикасаться к святым подвижникам, едва не сгинувшим во мраке подземелий.

Тимьян едва успевал отвечать, вздрагивая каждый раз, когда особо ретивый из толпы притрагивался к нему.

«Знали бы вы, кто мы такие на самом деле», – невесело размышлял Тимьян, высматривая нескладную фигуру иерея-скептика. Удивительно, но церковная должность Элоиду и впрямь звалась похоже – скефанид, что на церковном диалекте картийского как раз и означало что-то вроде «сомневающийся».

Такие выполняли роль палачей-дознавателей при игумене. Проще говоря, Элоиду порол нерадивых отроков за их провинности, накладывал епитимью на послушников, следил за тем, как строго монахи-аскеты следовали схиме и так далее.

Но скефанида было не видать. К счастью или нет, там видно будет.

– Прошу, гости дорогие! – поднявшись, сказал Митра. – Садитесь-ка одесную, вы, дорогой мой странник и ваш не менее дорогой ученик. А ошуюю – наши отцы.

Где они? Ну же, ну! – Митра подождал, пока все усядутся. – Ага, вот. Присаживайтесь, присаживайтесь! А где же препочтенейший Элоиду? Что-то я его не вижу.

– Он сказал, что сегодня ему нездоровится, – с поклоном отвечали ему.

– Ох, ну надо же! – огорчился игумен. – А что же, что же, скажите? Чем захворал наш многомудрый скефанид?

– Расстройство пищеварения, как он сказал. Просил простить его.

– Как же так?

– Бывает.

– Да, бывает. Надеемся, он поправится.