Апология Чистого Разума

Йем нащупал под парусиной человеческое лицо и коротким рывком порвал шов. Под саваном действительно оказалось лицо Шона Гобзри.

— Ты так говоришь, будто я самолично его зарубил.

— Он погиб, чтобы жил ты. Разве это не одно и то же?

— Ты хоть понимаешь, что несешь, придурок?

Хуано выдавил из себя подобие смешка:

— Это я придурок? Ну-ну.

— Слушай, если не помогаешь, то хотя бы и не мешай.

— Ну, вот, пожалуйста. — Хуано оперся локтями и свесил кисти. Взгляд его острее бритвы. — Типичный ответ неблагодарного ублюдка, ради которого погиб по-настоящему хороший человек.

Йем застыл, держа над головой тело Шона.

— Что ты сказал?

— Тебе по слогам повторить?

Молчание. Громкий плеск воды. Бормотание Хэнрико.

— Да. Желательно, с извинениями.

— Ого, ни черта себе! — вырвалось у Хуано. Он принялся читать по слогам: — Наг-лый не-бла-го-дар-ный уб-лю-док. Надеюсь, я достаточно ясно выражаюсь.

— Как пьянчуга в корчме.

— Ах, ну да, прошу простить. Мы же все здесь играем в интеллигентное общество.

— Его язвительный тон сменился резким и грубым. — Которое не брезгует выбрасывать тела своих товарищей за борт, словно мешки с мусором.

— А что ты мне это говоришь? Скажи капитану.

— В тот момент Зак растерялся, и он выбрал тебя по чистой случайности.

Раздался еще один громкий плеск.

— Все сказал? — требовательно, но сдержанно спросил Йем.

— А тебе мало?

— Прекрати уже.

— Иначе что?

Наступила гнетущая пауза. Некоторые офицеры прервали могильный труд, чтобы уследить за ходом разговора.

— Бал, Летта! — крикнул Йем и резко развернулся. В руках он держал явленный арбалет.

В ошеломленного Хуано вылетела очередь из трех маленьких клинков, — (*СВИФТЬ! СВИФТЬ! СВИФТЬ!) Лицо Йема в этот момент выражало мрачную решимость, что пеленою затмила рассудок.

Хуано отреагировал молниеносно. Заклинания были произнесены практически синхронно.

— Бал, Карро! — он скрестил перед собой руки, что покрылись светящимися линиями. Те обрисовали контуры боевых металлических перчаток.

Первые два клинка со звоном отскочили от них, — (*ДИНЬ-ДИНЬ!), — но последний пролетел чуть выше. Вдоль щеки Хуано проскользнула алая черта.

Хуано взъярился. Он бросился вперед, держа перчатки в боевой готовности. Но трое офицеров вовремя схватили его. Уорвик, сдерживавший Хуано под руки, произнес:

— Угомонись ты! Радуйся, что вы оба вообще остались в живых, а не обернуты сейчас белой тканью. На месте тех бедолаг мог оказаться кто угодно.