Змеиный медальон. Часть 2. Сердце Майнандиса

Что-то не так. В голосе, в звуках, которые вылетали из его рта, в пустоте под ладонью. Он пошарил по груди, по шее. Медальон пропал! Кошельков тоже нет, но это-то неудивительно. А вот зачем его пленителям кусок простой деревяшки?

Королевский Знак…

Что они подумали — что он какой-нибудь чёртов принц в изгнании? Поэтому и держат в одиночке?

Без медальона он даже объясниться с ними не сможет.

Глухой стук… Скрип петель. Свет! В дверном проёме возник человек с фонарём в руке. Оранжевого пламени в футляре из толстого стекла хватило лишь на то, чтобы обозначить тёмный плечистый силуэт и едва-едва озарить дощатые стены.

— Ки диалос, каренч? — голос грубый, с хрипотцой.

— Кто вы? Где мои друзья? — спросил Кешка.

— Ко-о? Ко йаз буппунд?

Человек с фонарём помешкал.

— Нозелес, муаез иучмера зимма васу йаза бавбунич. Ник вуруз сич буйи сил, ан риали смуз, киз йафч тисук!

Кажется, это была угроза.

Свет отдалился и пропал. Стукнула дверь. Грохнул засов.

Уф-ф…

По крайней мере, это не подземелье. В подземельях не бывает деревянных стен и густого запаха сухой травы, как в сенном сарае.

Кешка закрыл глаза. Хотелось пить. Как по-местному «вода»? Он же сто раз слышал! И слова, которые произнёс тип с фонарём, наверняка тоже. А не узнал ни одного. На ум шли только нелепые по звучанию королевские имена да разные чудные словечки, на которые он когда-то обратил внимание — «лиетиссен», «йумсих», «луймихса»… Что от них толку?

Он попытался нащупать в себе доминанту… В череп как будто вогнали калёный штырь. Кешка зашипел сквозь зубы и без сил растянулся на соломе.

Сознание уплывало. Где-то высоко в звёздном омуте кружились йумсихи и лиетиссены. Добродеи с Всеславами и Всевластами, бесконечно размноженные в осколках зеркал, танцевали вальс, Маниська Блаженная водила хоровод с Бумбарашем и Чмоком, а по Млечному Пути, как по шоссе, нёсся синий форд, готовясь сорваться в космическую пропасть…

Проснулся Кешка от холода. Из прямоугольной дыры под потолком сочился тусклый свет. Веяло сыростью. Плащ и куртку у него отобрали, соломы на полу было слишком мало, чтобы свить тёплое гнёздышко.

Спасибо, хоть сам пол дощатый, а не земляной.

В темноте Кешка представлял своё узилище просторным сеновалом, но комнатка, в которой его заперли, оказалась совсем невелика. Стены крепкие, без щелей. Тяжёлая на вид дверь. А у порога — никак металлическая кружка с куском хлеба?

Кешка подошёл к двери, толкнул — не поддаётся. Ручки нет, полотно глухое, в коробке сидит плотно, не подденешь.