Говорящие памятники. Книга II. Проклятие

В спальне олигарха наступило долгое и мучительное молчание. Где-то в глубине подземелья задрожал и разнёсся по всему Чистилищу тяжёлый, изнуряющий вздох каолиновой вазы.

«Неужели Авдотья Кирилловна всё слышит? – подумал олигарх. – Может, голос у меня, как у Высоцкого? Может, в подземелье акустика не как наверху?»

Классик плохо знал, что такое секс. И если бы умные люди внимательно читали Толстого, они бы не посмели так извратить любовь и сделать её забавой, якобы полезной для здоровья, и назвать сексом.

«А ведь эта забава, может, она вовсе не забава, и вовсе не полезна, – размышлял писатель. – И отправление спермы, лишь бы избавиться от неё и получить сиюминутное удовольствие, – великий, разрушающий жизнь человека грех. Человек, познавший нескольких женщин для своего удовольствия, уже ненормальный, испорченный. И если это в один день, – это ужасно. Он может воздерживаться, но потом чистосердечного, братского отношения к женщине у него уже никогда не будет. Он может щупать и гладить её тело, словно механическую куклу, но той искренней, чистосердечной нежности к ней уже нет. Она потеряна с другими королевами. Секс – это разврат: пьяный, спортивный, наркотический, субтильный, но разврат. Почему талантливые люди в основном из деревень? Там разврата меньше, и он неоплачиваемый (денег нет). И каждый развратник, так же, как и вор или мошенник, известен всей деревне. Ему деваться некуда, всё на виду и он едет в город. Любой город – это скопище бандитов, жуликов, наркоманов, воров, проституток женского и мужского пола… Нет такого порока, который не был бы властителем, а теперь и суперолигархом, создающим в городе свой уклад жизни, свои законы. В городе мы не знаем друг друга. Город – это плохо: мало общения; смотрим на внешность и делаем свои выводы – крутит человек «Солнышко» на турнике, а ему уже под шестьдесят, значит, хороший, продвинутый. «Боится людей, живёт себе на уме», что-то всё время скрывает, прячется от людей, как от диких зверей. «Солнышко», конечно, не крутит, боится, про всех всё знает, учит всех жить, – от такого подальше. В городе люди не вникают друг в друга, мастерски скрывают своё истинное поведение, прячутся «от греха подальше», потому что они сами – грешники-разрушители. Грешники, создающие земную цивилизацию не одно тысячелетие, и всё не получается лишить их жалованья, они и часа за так не проработают. Сбегут. Деньги для них больше и дороже самой возвышенной, сердечной любви.