Демоны должны умереть 2

А вот недавно, буквально несколько часов назад, он прислал согласие и адрес. Судя по всему, наш контрабандист засел где-то в своем убежище и носу оттуда не кажет. Но коль он согласился поговорить, а вы уже отдохнули, то я решил, что и вам будет интересно задать ему вопросы, и он будет менее сдержан со спасительницей сына.

Я усмехнулась, пересекая следом за своим провожатым темный холл.

Голицын говорил как-то… Не то чтобы виновато, но близко к тому. Кого он теперь играл? Раскаивающегося? Открытого и искреннего? Зачем мне все это объяснял? Впрочем, думаю, и правда рассчитывал разговорить Оберихина, у которого явно были свои проблемы с законом и законниками.

Кстати, о законе... Я забралась в машину Голицына следом за ее владельцем и, бросив рюкзак на заднее сиденье, спросила:

– Может ли человек, являющийся опекуном формально недееспособного наследника рода, проиграть имущество этого рода? Так, чтобы по закону оно стало принадлежать другому человеку?

Голицын задумался, ставя смартфон на панель с приборами и включая карту.

– Я так понимаю – это вопрос не из простого интереса?

Ага, так я все и расскажу.

– Как раз из интереса.

– Вот как… – трибунальщик разобрался с картой и, заведя автомобиль, неспешно направился к полупустому шоссе, освещенному яркими фонарями, – допустим. Ладно, теоретически – если есть заверенная нотариусом долговая расписка, то кредитор может получить в суде лист на взыскание с опекуна нужной суммы. Если, конечно, не выяснится, что опекун написал эту самую записку под принуждением, в состоянии опьянения или так или иначе не отдавая отчета в собственных действиях.

Если все чисто, то в счет уплаты может быть отчужденно имущество. Правда, только в том случае, если кредитор обратится в Совет Владеющих и там признают обоснованным его претензии не просто к опекуну, но и ко всему роду. Но вообще каждый случай надо рассматривать индивидуально. Действия опекуна с имуществом опекаемого весьма и весьма ограниченны.

– То есть, если этой расписки нет, то нет и долга?

Голицын вновь задумался, сворачивая на какие-то неприметные улочки.

Мы заехали в район многоквартирных домов, только не таких больших, как в центре, но все равно внушительных. Фонарей тут было немного, и целые дома терялись в темноте. Мы свернули раз, другой, потом проехали по лучше освещенной дороге, вновь нырнули куда-то в проулки... И, наконец, завернули во двор около дома, куда меньшего, чем тот, где мне пришлось лазить по балконам. Всего пять этажей, и все.