Кинопольский волк

Чистое небо было сапфирово-синим, а на западе, где уже начинало темнеть, можно было различить белую монетку полной Луны. Она была на месте и ждала своего часа, чтобы снова вытянуть их тела, покрыть их густой серой шерстью и зажечь глаза диким огнём.

Прислушавшись к себе, Волченя подумал, что волк никуда не пропадает и когда он остаётся человеком. Там, внутри, по-прежнему спал готовый волк, а в сознании всё так же тянулись тонкие и прочные цепочки волчьих инстинктов, в любой момент готовые натянуться и бросить тебя по совсем другой дороге.

Копи молчала, и Лакс принялся складывать в голове общую картину расклада противоборствующих сил. Он увлёкся этим давным-давно, когда вычитал из одной известной книги мысль о том, что преследуемый грызун часто ищет спасения у ног более могучего хищника. Теперь он сам, несмотря на ночные хвост и зубы, был на положении такого грызуна.

И поэтому хотел представить и взвесить всех хищников, которые могли бы ему угрожать.

Коалиция была живым лесом. Небольшая тёмная роща, плотно сдвинутые стволы — а в их тени прятались тайны. Лес кормил, укрывал, и медленно разрастался. В случае опасности надо было бежать в его сторону. Если приглядеться, то можно было различить поваленные, словно бурей, стволы, уже заросшие мхом — они погибли на войне Бурых и Ельника.

А на самом краю рощи возвышался пень от только что срубленного ствола — Антона Триколича. Было очень горько, что он так и не вскарабкался на это дерева — оттуда он бы увидел окрестности куда лучше. Из огрызка ствола текла чёрная кровь.

Церковь Воссоединения он представлял себе пирамидообразной раковиной, которая казалась пустой и неподвижной, но упорно тянула свои щупальца под землёй и по поверхности.

Между ними вертелся юркий и опасный, словно кинжал, шакальчик непринятой стаи.

Он тоже был хищником, но хотел пробраться в рощу, встать на задние лапы и окаменеть, превратившись в ещё один живой ствол. Но деревья стояли плотно и не пускали пришельца.

А в небе ползла чёрная дымка угрозы. Где-то там, ближе к горизонту, была тоненькая струйка, питавшая её, но откуда она исходила, было не разгадать.