Кинопольский волк

Теперь уже ясно — мир начинается там, где кончается труд и порядок означаемого никогда не одновременен порядку означающего! А значит, только когда мы избавимся от устаревших воззрений, у нас сразу же появятся новые и мы получим совершенно новый эффект. Зачем вкладываться в производство в наше время, когда реклама важнее товара? Это бесмысленный вещизм, заведший в тупик европейскую цивилизацию. Чтобы стать передовыми, мы должны вырваться за рамки этой гонки и ехать в ней поперёк!

— Да, тут нельзя не согласиться, — кивнул серьёзный, — Французский опыт ведения хозяйства очень актуален для нашего кооператива.

Сходность матрицы природных условий…

— Похоже, — заметил Апраксин, — что нам придётся его похищать. Давайте, заходим и медленно подбираемся…

Часть III. Лесная Сказка

Часть III. Лесная Сказка

XVIII. Автокомбинат №2

У отца Кинеля было два компаньона. Один из них — старый Кравшеня — пережил его только на несколько месяцев.

Другой, Воробьюхин, просто исчез, так что все три доли империи Кинеля-старшего оказались в руках единственного наследника.

Это Курбинчик знал наверняка. Прочие подробности остались за кулисами. И он собирался разорвать эту ткань. Но пока не знал, как это сделать.

Помогла Росомаха — эта стрёмная, коротко стриженная аспирантка Кинопольского Биологического. Ему иногда казалось, что она пошла в экологи только потому, что всё остальное получалось у неё слишком легко.

Ещё перед тем памятным пикетом (который закончился ничем) он как-то упомянул ей об этой истории. Потом, уже после визита к Кинелю, он снова упомянул о том, что было бы неплохо отыскать Воробьюхина. А уже утром мобильник стал разрываться от звонков.

— Что такое?

— Нашла его.

— Кого?

— Воробьюхина. Выбирайся, он согласен увидеться.

Только без протокола.

— Он в городе?

— Нет. Но он приедет. Выбирайся на Автокомбинат номер два. Это… ну, в общем, по карте посмотришь, где.

Автокомбинат располагался на юго-востоке, так что он ехал через Глухарёвку. Когда мимо проплыл бирюзовый кристалл офисного центра, на втором этаже которого принимал Триколич, Курбинчик так сильно сжал руль, что у него побелели пальцы.