Кинопольский волк

Кто-то вроде Мардагаляна, бывший одним из основателей Коалиции в ту далёкую-далёкую эпоху первого поколения, когда оборотни не рычали, а сразу впивались зубами. Теперь у власти были их дети, поколение тихое, хитрое и расчётливое — Апраксины, Алчихины и младшие Кинели — которые не хотели большой крови. Но для вожаков «больших домов» это не нравилось — ведь это были чужие дети.

Власти у них стало меньше, а денег больше. Кто-то из них наверняка что-то строил и обратил внимание на дорогую землю, или… да мало ли какой бизнес может быть у церквей! А может, всё дело просто в тех загадочных верующих, которые, точно так же, как волки, стекались в Кинополь со всех четырёх сторон света, чтобы построить рай, куда волков уже не пустят.

Но силами Коалиции на церковь он просто так надавить не мог. И поэтому решил найти повод. Именно человеческие, а не волчьи и не теологические дела и запустили эту машину убийства.

— Убивают не волки, — произнёс Лакс, торжественно, словно оглашал приговор, — убивают люди.

— Только сейчас догадался?

Волченя обернулся, нахмурившись. На пороге стоял тот самый низенький оборотень с растрёпанными почти жёлтыми волосами, похожими на пучки соломы.

— Совсем с ума сходишь? Уже газету рвёшь? Ты не бойся, тебя выпустят скоро. Это тут обычай — утром садим, вечером выкидываем.

— Я не сомневался.

Лакс уже начал привыкать к неожиданным переменам.

— Нас самих эта клетка мучает, — пожаловался соломенный, — Когда пустая — все про неё думают. Боимся попасть. Потом опять дерёмся, опять кого-то в неё запихивают — и сразу начинаем думать, что как-то по-дурацки получается: всё вроде вместе, а один в клетке сидит.

— Разве не проще клетку разломать? Чтобы не мучала.

— Она же железная.

— Можно сломать замок, — Лакс уже уплетал мясо, — Или дверь с петель снять. Это несложно.

— Не-е-е, — соломенный замотал головой, — без клетки опасно.