Кинопольский волк

Лакс посмотрел на погоны и определил подполковника. Надо же, и от допризывной подготовки бывает польза.

Подполковник вошёл в комнату и усмехнулся. Средний рост, широкоплечий и лицо, которое казалось смутно знакомым.

— Здравствуйте, господа, — сказал он всем сразу, — Я вижу, расследование идёт полным ходом.

Мужчина выступил вперёд. В глубине клиники послышался шорох, и показалась женщина с пепельными волосами.

— Делаем, что можем.

Уже есть некоторые зацепки. Вот, допрашиваем родственника убитого.

— Какая оперативность! А почему протокол не пишите?

— Это предварительное объяснение. Он, похоже, ничего не знает.

— А вы, похоже, собираетесь произвести революцию в криминалистике. Только час, как труп доставили, а вы уже на другом конце города, допрашиваете людей, которые, судя по всему, о преступлении ни слухом, ни духом. Копи, ты знала про Триколича?

Копи помотала головой.

Она уже повернулась лицом и смотрела хитрой лисой. Между ней и подполковником было какое-то неуловимое видовое сходство.

— Вот видите, не знала. А тем временем у вас в центре, почти под окнами отделения — целая армия участников конгресса. У них даже фамилии не записали. Правда, удивительно?

— Мы решили начать с места работы… — совершенно неуверенно ответил мужчина.

— Разве это ваш район? Центральный — это только до речки, а здесь уже Радиальная.

И я не уверен, что дело поручено вам. Что-то очень быстро его вам поручили. Ещё тело не остыло, а вы уже землю роете.

— Это дело уже имеет большой резонанс. И нам, в свою очередь, неясно, какое отношение оно имеет к комиссии Мантейфель.

Ещё одно знакомое слово.

— Самое прямое.

— В нём замешана ваша дочь. Поэтому, да?

Апраксин даже не поморщился. А Лакс торжествовал.

Значит, эта девочка его дочь. Ещё одна верная догадка.

— Во-первых, Ташкун, не пытайтесь меня испугать. Я могу вас испугать намного больше. Во-вторых, вам известно, как был убит Триколич?

— Застрелен из машины с тонированными стёклами. Одним выстрелом. Машина сразу уехала, номер никто не записал.

— Он был убит из обреза, — подполковник поднял палец, — Нарезанными серебряными ложками.