Кинопольский волк

До сегодняшнего дня я не верил, что в Кинополе вообще осталось столовое серебро. Оказалось, что я ошибался. И такая расправа может указывать в том числе на браконьеров. Не забывайте — покойный ветеринар. Но и это не главное. Самое главное — вы взялись за дело, на которое вас, похоже, ещё даже не утвердили. И я готов спорить на что угодно, что утвердят на него не вас. Если хотите, я сейчас звоню Курбинчику и уточняю.

— Мы хотели помочь…

— Я знаю, что вы хотели помочь.

Я даже знаю, кому.

Мужчина замолк. Апраксин оглядел его с головы до ног, словно примериваясь, как получше окатить его помоями, а потом указал им на дверь.

— Вон отсюда!

Те подчинились.

Апраксин проводил их взглядом, а потом обратился к Копи.

— Микстуру взяла?

— Вся здесь, — Копи стукнула по сейфу.

— А аппарат?

— Он не здесь его держал.

— Это плохо. Надо поискать лучше.

А это кто? — он указал на Лакса.

— Сказал, что ассистент. Оказалось, племянник. Он говорит, что только утром приехал.

— А зачем приехал?

— Говорит, поступать.

— Паспорт при себе есть?

Лакс кивнул.

— Принеси, пожалуйста.

Сумки нашлись сразу. Он притащил их прямо в комнату ожидания и стал рыться, пока не добрался, наконец, до внутреннего кармана.

Апраксин сравнил фотографию с оригиналом.

— Похож! Знаешь, что? Тут же опечатывать всё будут.

А потом допрос страниц на двадцать, что ты открывал, что двигал, что не на месте. Давай я запишу твой мобильный, а ты сейчас куда-нибудь пойдёшь и там переночуешь. Тебе ведь есть, куда пойти?

— Нет. Я совсем не знаю город…

— Беда… Ладно, попрошу Курбинчика, чтобы завтра с утра здесь всё осмотрели и освободили. Но раньше не получится. В гостиницу какую-нибудь на одну ночь.

Или в клуб сходи. Тебе всё равно на работу не надо. Деньги есть?

— Кажется, есть. Но я не думаю, что хватит на гостиницу.

— На клуб хватит. Скажешь, что тебе восемнадцать. Ещё не было такого, чтобы в чужой город с пустыми карманами приезжали.

Лакс пытался вспомнить, сколько денег ему дали на первое время. Это было непросто и вызвало так много мыслей, что на сопротивления их не осталось.