Кинопольский волк

После такого провала надо концы в воду. Причём спрятали на два метра под землю. Так что даже если мы её отроем, допросить, увы, не получится.

Лакс стоял, размышляя над этой вереницей грубых покушений и аккуратных убийств. Где-то рядом, за стенами, просыпался ничего не подозревающий город. За ночь можно перебить несколько сотен человек, и никто ничего не заметит. Потому что тех, кто останется, будет всё равно больше.

— Теперь у меня к тебе вопросы, — начал Апраксин, — Зачем ты приехал в город?

— Поступать на этологию.

— Волк-эколог? Это серьёзно. Я конечно слышал, что у гринписовцев есть боевое крыло, но в Кинополе такого ещё не было. Очень эффективно, наверное, если оборотни встанут на защиту природы. Пара укусов — и мусорить в лесу страшно. Ещё кого надо кусанёшь — и будет у нас только солнечная энергия.

— Солнечная энергия — одна из самых вредных для экологии, — возразил Лакс, — Там, внутри панелей, собирающих свет, галлий и фосфор.

— Биология значит, поведение животных, — Апраксин задумался, — Хорошо, сейчас проверим. Скажи, как ты думаешь, почему наша комиссия названа в честь Мантейфеля?

— Потому что он возглавлял в начале тридцатых госкомиссию по волкам, — Лакс ответил, даже не задумавшись, — Которая издавала множество пособий для охотников.

Апраксин усмехнулся.

— Надо же, какой умный. Ну ладно. Ещё вопрос — как ты себя чувствуешь после перекидывания?

— Немного не в себе, но так нормально.

— А изменения в организме? Тошнота, незнакомые ощущения, может, изменяться что-то начало?

Лакс покосился на Копи.

— Нет, ничего такого. Только взбудоражен. Адреналин, может быть…

— Ну, это и к лучшему. Копи, — вдруг обернулся он, — у меня для тебя новости. Будем тебя прятать в Волчье-Ягодном. С тобой поедет рыжий и ещё вот этот вот юный натуралист. Он, похоже, адекватный. А насчёт книг — у Бирюкевича что-то было. Кажется, Гессе… а может, и не Гессе.