Кинопольский волк

Я слышал, у него есть книжка про казахского оборотня… как она там называлась?

— Папа, Бирюкевич — германист, у него немецкий! А книжка — «Степной волк», и он там не казахский, а немецкий.

— Ну вот, и хорошо. Немецкий заодно подтянешь.

— Я не знаю немецкого!

— Ну… вот и начнёшь изучение.

***

Неприметная машина с казёнными номерными знаками ждала их возле входа. Копи шла, поджав губы и не глядя по сторонам, а Волченя двигался следом, ухватившись за чемодан и обдумывая свою речь в защиту немецкого языка, — этого восхитительно точного и непонятного наречья, на котором творили Альфред Брем и Конрад Лоренц.

Копи с силой распахнула дверь и нырнула на заднее сиденье. Раздался вопль.

Лакс зарычал, отшвырнул чемодан и бросился ей на выручку. В тёмной норме салона боролись и чутьё подсказало, что неизвестного противника надо атаковать с тыла.

Он буквально перелетел на другую сторону машины, распахнул дверцу — и увидел перевёрнутую голову Лучевского.

— Нога, нога, — умолял рыжий, — Копи, слезь с моей ноги! Ты мне всё придавила!

Копи выбиралась наружу, что было весьма непросто — ведь пострадавший ёрзал и лягался. Наконец, ей это удалось. Лучевский выдохнул, сел и обиженно тряхнул своими трэшевыми утёсами и долинами.

— Ты чего разлёгся? — спросила Копи. Было заметно, что она хочет ему двинуть, но не может — слишком уж беззащитным выглядел противник.

— Спать хотел! Ночь тяжёлая, забегался весь. То туда, то сюда… Вот и решил лечь и прикорнуть. Что в этом такого?

Так и устроились втроём на заднем сидении: Лакс с чемоданом, Лучевский посередине и Копи в опасной от него близости. Автомобиль мягко тронулся.

— Я понял, почему «вэ», — заговорил Лакс, чтобы немного разрядить обстановку, — Это W латинское, прочитанное по-немецки.

По-английски его читают «дабл-ю», а по-немецки — «вэ». И над входом тоже W написано, но готическим шрифтом, поэтому сначала его не узнаёшь.

— Да, ты всё правильно понял, — Лучевский кивнул, — А английское «вэ» у немцев будет «фау». Поэтому ракета называлась «Фау-2».