Кинопольский волк

А почему собака?

— Потому что это приснилось его матери, перед рождением…

— Неправильно. Собака была на гербе потому, что миром правят собаки.

Так и состоялось их знакомство с Бирюкевичем.

XI. Волковыйск-16

Изнутри дом Бирюкевича напоминал запасники музея советского интерьера.

Уже в прихожей было пять табуреток, три разных стойки для обуви, зеркала… а ещё шкаф с лакированными разводами, — коричневый, толстый и угрюмый, словно жук. Если (осторожно) открыть любую дверь, то можно было увидеть, как громоздятся друг на друга, словно на складе мебельного магазина, шкафы и шкафчики, столы и стулья из разрозненных гарнитуров, обтёртые ковры и обшарпанные тумбочки… Похоже, сюда собрали всё, что было в городской квартире, а также уйму всего ненужного из ближайшей комиссионки.

Здесь не было ни одной вещи старше девяносто первого года. Прямоугольные пепельницы на каждом столе, шесть разных хлебниц на кухне, а стены плотно покрыты флажками, переходящими вымпелами, портретами Ленина и картинами с уходящим вдаль пароходом.

Некоторые столы охромели, их поддерживали толстые красные тома полного собрания сочинений Маркса-Энгельса. На веранде, где они уселись завтракать, стена была вместо обоев оклеена картой минеральных ресурсов Свердловской области, а под ней стояли в ящике трёхлитровые банки с мутной, землистого цвета жидкостью. Ящик был подписан: «БЕРДЯЕВКА».

Главным отличием от городского жилища были запахи. Веранда пахла мокрой шёрстью, причём запах, казалось, пропитал и рамы, и потолок, и ножки стульев.

На завтрак было мясо. Лакс решил, что оборотни в полнолуние так и питаются. Впрочем, он не возражал. Кашей он бы сейчас не наелся.

— С чем пожаловали? — осведомился Бирюкевич, не переставая грызть здоровенную курицу.

— В городе начались убийства, — ответила Копи, — Убили Триколича, пытались убить меня и Кинеля.

Эти люди связаны с сектантами, про которых вы наверняка слышали. Поэтому отец посоветовал нам спрятаться здесь. Он не доверяет даже собственным подчинённым.

— Кинелю как обычно, не царапины, — заметил Бирюкевич, — это у них семейное. Я помню, как его отец, когда ещё воевали, вместе со всей стаей на охоту выходил.