Левиафан. Темный восход

– Нет смысла лгать или скрывать это. Я знаю о ваших чувствах, мы все знаем. Но решение принято.

– И кто принял это решение? – Кизекочук неожиданно понял, что юность кончилась. Прямо здесь и сейчас его жизнь переломилась надвое. Позади – тепло нежных воспоминаний и воздушные острова беспечных надежд, впереди – мрак неизвестности, подсвеченный вспышками разочарования и неуемной злобы, которая еще только-только разгоралась в его неистово трепетавшей груди.

Он уже знал, что ответит отец, это было очевидно. Также очевидно, как и то, что его жизнь уже не будет прежней.

Коварный Ха-кве-дет-ган все же сыграл с ним свою жестокую шутку!

– Я, Макхекв, Окэмэн, Молимо и Тэхи, совет племени высказался единогласно, – Кизекочук видел, как в отце желание подойти и обнять сына борется с понимаем необходимости поддерживать свой статус. Ведь на них сейчас глядели многие жители уоки.

– Племя онундагэга единственное по эту сторону Великих озер способно сравниться с нашим по числу воинов, – продолжил Гехэдж.

Кизекочук стоял без движения, глядя на отца пустыми вмиг помертвевшими глазами. – Грядущей зимой племена анишшинапе вновь придут на наши земли, а их много больше, и хотя наше искусство войны выше, племена ходинонхсони не хотят повторения ошибок прошлого. Пять племен должны объединиться…

– …и семейный союз между детьми сахемов сильнейших племен станет гарантией единства, – закончил за него Кизекочук, в точности скопировав отстраненный тон отца. – Я понимаю… мой сахем.

Это рассчитанный шаг. Я не спорю, ибо это лишено смысла и запрещено законом предков. Совет принял решение, и я не могу не принять его. Но скажи мне одно – как давно? Как давно вы спланировали это? Как давно ты…

– Кизекочук! – оборвал его отец. Да, теперь он позволил себе стать отцом, забыв о статусе сахема. Он сделал шаг навстречу сыну и положил правую руку ему на плечо. Кизекочук не сбросил ее, ибо отлично знал своего отца и понимал – едва ли это решение далось ему легко.

Ведь Гехэдж знал, все они знали, о, пресветлая Ата-ан-сик, как Витэшна и Кизекочук любили друг друга!

– Сын, – тон Гехэджа изменился, стал мягче. – Я знаю, тебе кажется, что ты не сумеешь это принять. Прости. Прости нас всех, но от этого шага зависит будущее Пяти племен.

Кизекочук понимал, что не имеет права злиться на отца, но все равно злился. Злоба захлестывала его многометровой волной и тащила внизу, в омут тьмы и безликой ярости. Он злился на всех, на всё.