Обманувший смерть

К вечеру стало совсем дурно. Сева харкал кровью, я держался. Прогонял энергетику, запускал очистку организма, но... Яд и правда оказался хорош. Слишком хорош. Сизый действительно мастер, снимаю шляпу. Обычный яд я бы переборол. Много воды, пачка угля, пара техник на очистку — и всё. Но эту заразу во мне удавалось лишь немного сдерживать.

Противоядие принесли вечером. Это стоило нам артефакта. Отдавать его или нет — меня никто не спрашивал. Когда Тётушка узнала, в чем дело, взяла мальчишек и сама отправилась к Сизому решать вопрос.

Решила.

Противоядие... Сработало. Я ожидал подвоха, но нет. Через час муть ушла, проверил весь организм, яд полностью вышел. Можно выдохнуть.

За себя выдохнуть. Севе легче не стало. Сначала жар спал, а ночью все проснулись от того, что парня выворачивало. Я сам пока едва ходил, так что Волчонок и остальные мальчишки ломанулись к Сизому. Вернулись через час, поникшие и растерянные.

— Этот урод нас послал! — бросил Волчонок, заходя в дом. Брат Севы сразу побежал к брату, который тяжело хрипел.

— Что сказал? — спросил я.

— Что дал лекарство, и, если оно не помогло, не к нему вопросы. Индивидуальная реакция, — последние слова Волчонок выплюнул.

— Аллергическая, — тихо сказала Тётушка. — Этого никто не мог предусмотреть.

Аллергическая, говоришь... Я бы согласился, если бы не видел, как энергетика мальчика расползается на части. Своя энергосистема есть у каждого человека. Различие в качестве. У обычного человека она природная. У воина — тренированная и развитая.

Это как сравнивать мышцы грудного ребенка и профессионального спортсмена. Там и там мышцы, но вот возможности кардинально отличаются.

Когда я сам был под ядом, не мог с ним справиться, потому что любое воздействие с помощью энергии разрушалось. Яд буквально расщеплял мои попытки воздействия. Так что можно было сказать, что воздействовал он не на физический организм, в первую очередь, а на энергетический уровень.

На то, как умирает мальчик, я смотрел молча.

Его брат рыдал рядом, девочки тоже плакали. Тётушка сидела рядом, вытирала пот со лба Севы. Волчонок застыл хмурый в углу, как и Болтля с Бегунком.

К утру Сева умер.

Хоронить отправились к обеду. Труп начал разлагаться, появился характерный запах, и откладывать было нельзя. Бьющегося в истерике брата удерживал Волчонок. Тело нес я.

Нес и думал, что Сизый так поступил специально. Зачем? Месть, хотел показать, где наше место, или, быть может, он садист.