Гнутая Клюка и Сердце Пчелы

Тот хлопнулся на задницу, а дружинник прыгнул в сторону и ушёл в перекат, прорываясь к подступившим к дороге кустам. 

Корг, неведомо как освободив руки, сунул в руку Джоке обломок ножа, шепнул «бегите!» и выскочил из телеги. 

Джен лихорадочно принялась перепиливать верёвки на локтях Джоки. Кузен лежал неудобно, почти на спине, его растрясло и он слегка постанывал. 

- Да повернись же ты, олух, - прошипела она ему на ухо. – Давай!

В голове каравана звенели железом, топали и орали, и кто-то вдруг с верещанием пробежал, размахивая руками и силясь погасить полыхающие волосы.

 

- Без толку. – голос агронома был совершенно безразличным. – Оглянись. 

Оторва оглянулась. Перед самым её носом покачивалось два копейных острия, и ещё одно виднелось в футе от головы кузена. Джен молча выбросила обломок в темноту, легла вниз лицом и закрыла руками голову.

Выскочивший из-за фургона харбин с размаху ударил Павла копьём в поясницу. Тот выгнулся дугой и пошёл боком, пытаясь дотянуться связанными руками – но ещё один паштанец пырнул его ножом в живот, и тут же сам полетел, сбитый набежавшим капралом.

Тот с наскока вышиб из рук ближайшего разбойника факел, перетянул им по голове одному, ткнул в лицо другому, подхватил чью-то саблю и бросился к едва поднявшемуся аль-Бурабе. Звякнули луки. 

Стефан Корг сделал несколько неверных шагов, повернулся и упал навзничь, переломав древки вонзившихся ему в спину стрел.

***

- Вот же… уф…А как они, интересно, про нас узнали? – Джен, стоя на двух забитых в щели стены колышках, искала место для третьего в полумраке над головой.

 

- Да известно, как. – Джока, пыхтя, балансировал где-то внизу. – Таможня. 

- Да ладно. – колышек, наконец, заклинился в стене, и Джен скосила глаза вниз. – А этот говорил, что он мушриф ещё. 

- А он и есть…уф…тот, кто он там. Просто в доле с этими…уф, тьфу, головорезами. 

- И…эхх…есть! – Оторва перевалилась через гребень стены, упёрлась сапогами и потянула на себя привязанную к поясу лозяную верёвку, на другом конце которой болтался кузен.

Тот с кряхтением взгромоздился на парапет и растянулся рядом с кузиной, тяжело отдуваясь. 

- Они, кхе, видишь ли, живут здесь так испокон века. Есть дорога, есть путники, у тех есть деньги – так надо же быть дураком, чтобы их не обчистить. А служба – так это само по себе. 

- Вот же. 

- Ага. 

За поворотом стены послышалось шарканье кожаных подошв.