Совсем другая жизнь.

Я и планов никаких не имел — просто общая подруга — всегда вместе, а Салли принял всё в серьёз:

— Она моя. Ты мне больше не брат. Встречу — убью!

Встретились через десять лет. Я был прикомандирован к отряду штурмующему базу «Подснежник» как проводник, хорошо знающий местность, а он — как представитель разведки. Как оказалось, не нашей разведки. Девяносто процентов потерь. Когда мы его вычислили, он и пообещал убить меня во второй раз. Будет ли третий?

А тогда просто повезло. Сначала дозор провалился в мусорную шахту, затем одна из лыж случайно застряла в вытяжном вентиляторе и не дала закрыться бронированной двери, а потом после самоликвидации базы удалось найти три старых баркаса, забить дыры обмазанными в тюленьем жире брезентовыми заглушками и доплыть самим до людей.

А так как из провалившихся разведчиков я один остался в живых, и лыжа тоже оказалось моей, то и лавры той кровавой победы достались мне. А про рыбацкие баркасы я просто знал. Надо было только откопать их из весеннего снега на берегу. Ну и починить. Ну и немножко управиться с самодельными парусами. Ну и сориентироваться в наших ледяных торосах. А главное терпеть самое страшное испытание на «северах» — холодовую усталость. «Уставший человек — безумный человек». А замерзший и уставший человек — мёртвый безумец. Вот так.

Проснулся от общего шевеления. Муха помешивал что-то в котелке, остальные сидели уже вокруг с мисками.

— Командир, подсаживайся.

— А чая нет? — в горле пискнуло.

— Как нет? Есть, — горячая кружка ткнулась мне в руки.

Оса подвинулась, освобождая мне место.

— А чего варим? — я примостился рядом.

— Жук крысу поймал, — решил схохмить Комар. Им егерям всё равно, что есть. Покосились на меня.

— Крыса? Свеженькая? Благодать!

Поржали. Из-за камней показался Муха:

— Тихо, никого нет.

Жук кивнул:

— Садись, пожуём да в дорогу. Куда сегодня, Гнус?

Повертел головой, прожевывая, ткнул ложкой в направлении вверх по склону:

— Пока туда. Залезем на хребет, там посмотрим.

Лучше всего прямо по нему пробежаться. Сможем в темноте?

— Здесь ещё сможем. Там лысо и почти ровно. Вот дальше я бы ночью не полез.

— До «дальше» ещё доползти надо.

На окончании второго дня, вернее ночи, шедший впереди Муха резко присел. Попадали на землю, не дожидаясь команды. Жук одобрительно оглянулся на меня. В тишине стали слышны голоса, кто-то звенел железом и о чём-то спорил. Кто и что выяснять не стали, обошли по дуге и вновь рванули по склону.