Век магии и пара. Книга 3. Витязь

– Надо бы ввести дружину и приструнить смутьянов. Вот только людей у нас почти нет. Старшие-то войной заняты. А чего народ боится больше всего? Правильно, ваших чар. Полицию-то вообще ни во что не ставят. Если вы, допустим, явитесь перед бунтарями и показательно расправитесь над двумя-тремя зачинщиками, остальные тут же присмиреют. 

– Убить, в смысле? – я нахмурился. – Просто придти и убить ни в чём неповинных людей? И это нормально, вы считаете?

– А как же иначе-то? – воскликнул Семён Валерьевич с видом, словно я усомнился в чём-то совершенно очевидном.

– Надо же их как-то заставить бояться, напомнить, кто хозяин? Иначе это Бог весть к чему может привести. Они же, если перестанут боятся, так и вообще взбунтуются. Никакой управы на них не найдёшь. Завод остановится, а нам никак нельзя этого допустить. Никак, понимаете? Планы сорвутся, государь недоволен будет. Глядишь, и заказы растеряем. И так сроки поджимают. Всё впритык.

– Нет, это уж слишком, – помотал я головой. – Никого я убивать не стану. Они же правы, по сути.

Продукты дорожают. Надо же на что-то жить? Может, просто увеличить жалование?

– Откуда средства-то взять? – развёл руками заместитель. – Ольга Павловна требует увеличить прибыль. Не мне вам объяснять, какая ситуация у семьи. Последние два месяца – сплошные убытки. Только ремонт особняка сколько денег скушал! А теперь ещё и война эта проклятущая.

– А если наше жалование урезать? – спросил я. – Вот вы сколько получаете?

– Ровно девятьсот шестьдесят пять рублей. 

– Ну вот.

А у меня жалование почти две тысячи, хотя я сижу тут и ни хрена не делаю. Мне ещё дружинные капают больше тысячи. С голода не помираю. Да и вы тоже. Всё наше руководство получает дружинные или отроческие. По сотне урезать можно, пока всё не наладится.

– Но это же... – Семён Валерьевич даже слова не сразу подобрал. – Михаил, у нас на заводе трудится более трёх тысяч рабочих. А дружинников и отроков – четыре десятка. И намного мы рабочим жалование поднимем, если у срока человек срежем по сотне? А как род на это посмотрит? Вы же хотите по нам удар нанести, по служилым людям! И ради кого? Ради того, чтобы на два рубля больше черни заплатить? 

– Так вы же все клятву давали.

Вы вроде как жизнь отдать готовы. А сто рублей – нет? Слишком много?

– Просто объясняю вам, как это выглядит. Нехорошо обижать служилых людей в угоду черни.

«Ну ничего себе, какие обидчивые, – поразился я в мыслях, – обидятся, видите ли, из-за ста рублей. Как будто живёте плохо».