Проклятие и искупление. Том 3. Единство

 

– Это просто невозможно, – страдальчески протянул Кристар и, отложив размышления об увиденном, взял со стола первую попавшуюся книгу и вышел из комнаты.

Оника успела отвыкнуть от мироощущения, как симфонии прикосновений ветра, заполняющего все вокруг. Сначала она даже испугалась, что не сможет контролировать себя в подобном состоянии, но очень скоро обуздала изменившееся тело и воздух вокруг. Теперь все выглядело иначе: утратив краски и тени, пространство превратилось в неделимую скульптуру.

Проскользнув в отворенную братом дверь, Оника понеслась к библиотеке.

Единственной проблемой мог стать Ульен, но Кристар имел представление о ежедневных делах Первого советника. У ментального мага не было причин для посещения библиотеки и Онике оставалось только поскорее преодолеть коридоры. Ей повезло, что крыло книгохранилища не пострадало во время нашествия Потусторонних, и внутри не было никого, кроме библиотекаря и дежурящей у открытых дверей стражи.

Пройдя вглубь библиотеки, Оника убедилась, что она одна, и приняла видимый облик.

Через двери в книгохранилище забирался холод, веющий из проломов в стенах дворца, покрывал обнаженную кожу мурашками. 

Закрытой секцией являлась построенная в самой библиотеке комната, запертая на три замка и окруженная шкафами так, чтобы не бросаться в глаза посетителям. Окованная металлом дверь была защищена от огня, одна искра которого могла поглотить все книгохранилище.

Присев перед дверью, Оника собрала из воздуха небольшую сферу воды и направила ее в одну из скважин, постепенно изменяя ее форму и давление.

«Вот так», – она улыбнулась, когда замок тихо щелкнул. Оставалось еще два.

Стоило сдерживающим дверь засовам исчезнуть, как та сдвинулась с места и замерла, вовремя остановленная плечом Оники. Если за закрытой секцией не следили, скрип разнесется по всей библиотеке.

Сосредоточившись, она отыскала корпящего над бумагами господина Шарафа, и порывом ветра смела со стола многочасовой труд старика. Стон двери закрытой секции утонул в шелесте свитков, скрежете ножек отодвигаемого кресла и ворчании смотрителя библиотеки.

Дух сырости и затхлости обрушился на голову Оники, обнял теплыми клубами пыли. Внутри стоял стол с тройкой стульев, а к стенам жались тумбы, заваленные бумагами. Узкий черный проход вел в соседнюю комнату. 

Зайдя внутрь, Оника подождала, пока глаза привыкнут к сумраку, и заглянула в соединяющую помещения арку. В темноте угадывались очертания ближних шкафов, выстроившихся в четыре ряда.