Проклятие и искупление. Том 3. Единство

И Люфир слышал этот зов – хор нестройных сбивчивых голосов, похожих на сотни душ, сгорающих внутри растрескавшихся камней и умоляющих об освобождении. В темных символах, вырезанных по ободку чаши, собралась вода, вбирая в себя блики пламени.

– Четыре стихии: вода, камень, огонь и воздух. 

Люфир оторвал взгляд от чаши и осмотрелся, ощущая напряжение, пропитавшее храм. Оно было схоже с тем, что каждый раз сопровождало его во снах, плывущих в Море Теней. Ему необходимо было больше пламени, чтобы рассмотреть знаки на чаше, и та откликнулась, словно бы дразня своего гостя.

– Едины хлад и пламень, да снизойдет с тенистых небес алатырь откровения, – по слогам перевел Люфир, по кругу обходя чашу, следуя за надписью. Он чувствовал, что за этими словами кроется нечто большее, чем возвышенная метафора, но сколько бы раз он не повторял их про себя, понимания не прибавлялось.  

Люфир хотел было отмахнуться от преследующих его голосов, но вовремя остановился, вспомнив, что слышал их каждый раз, когда прикасался к силе, даруемой Морем Теней.

И в этот раз голоса твердили одну и ту же фразу, написание которой глубоко въелось в чашу четырех стихий.

Позволив древней силе вести себя, лучник зашептал, читая слова на том языке, на котором они были написаны.

«Едины хлад и пламень, да снизойдет с тенистых небес алатырь откровения.»

Пространство храма лопнуло, выпустило из трещины под сводом гигантский монолит, упавший на ребро рядом с чашей, едва не придавив в последний момент успевшего отскочить в сторону Люфира.

Белесые клубы потусторонней энергии лоскутами опадали с верхушки каменной плиты, терявшейся под самой крышей храма. Весь монолит был исчерчен тысячами символов Моря Теней, один за другим наполняющихся мягким свечением, пока вся плита не превратилась в мерцающую скрижаль.

– Святые Небеса, – ахнул Волин. – Я принесу еще бумаги.

– Здесь понадобится не только бумага. Несите лестницу.

Люфир поднял глаза вверх, туда, где мелкие символы сливались в полосы.

Рефлекторно переведя несколько нижних строк, он понял, что останется в храме, пока полностью не изучит письмена. Возможно, именно это хотел узнать Мориус в обмен на право пользоваться своей силой.

Волин скоро вернулся в храм с кипой свитков, а следом за ним вкатился тонкий каменный блин.

– В этот раз я сам помогу тебе, – старик мыслью опрокинул круг на бок и протянул лучнику бумагу.

– Оставьте. Мне понадобится некоторое время, чтобы перевести.