Проклятие и искупление. Том 3. Единство

 

Подзорная труба смотрела прямо в сад, пока еще серый и безликий, но Фардна интересовало не это. Все его внимание было приковано к юноше, сидевшему на чаше фонтана под неизменным контролем церковников. Он улыбался, слушая мелодии, наигрываемые на дудке, расположившейся рядом девушкой. Узнав в ней свою дочь, Фардн порадовался, что его эмоции скрыты под непроницаемой маской.

– Как видишь, я выполняю условия нашего соглашения, – с приторными нотками снисходительности сказала Арнора, когда Командор отстранился от подзорной трубы.

– Кто бы мог подумать, всего один мальчик, сам того не подозревая, хранит мир в целом государстве. Тебе не стоит волноваться за сына, Фардн. Он не знает нужды, с ним обращаются, как с особой благородных кровей, и во всем дворце не сыскать человека, пожелавшего бы навредить ему. Пока ты делаешь, что велено, конечно.

Арнора улыбнулась, бросила короткий взгляд на застывшего среди деревьев Первого советника. Он хорошо знал, как фальшиво спокойствие женщины, старательно изображающей торжество победителя.

Всевидящей Матери было не скрыть от ментального мага, что она имела неосторожность привязаться к своему воспитаннику. Арнора надеялась, что, как и пятнадцать лет назад, ей достанет воли отвергнуть часть себя во имя государства. Но, если годы все же смягчили ее сердце и подточили твердость ее воли, Ульен был тем, кто обязался действовать бесстрастно в случае необходимости.

Они стояли друг напротив друга, каждый скрывая свою суть: Арнора – за безукоризненной улыбкой, Фардн – за вобравшей всю зелень вечернего леса маской.

– Сними ее, – не скрывая надменности, велела женщина. Командор не пошевелился, стараясь подавить вспыхнувшее внутри пламя ярости. – Чего стоишь? Твоя обязанность – исполнять мои приказы. Так сними же ее!

Противиться и дальше было глупо. Арнора привыкла получать от Командора Ордена все, что пожелает, и любое сопротивление не имело смысла – все козыри были в руках ненавистной ему женщины.

Фардн поднес руку к лицу, и каменная маска, отпущенная сознанием мага на волю, тяжело упала в ладонь. Четыре старых шрама обезображивали лицо мага, расползались по чертам неровными косыми спайками. Исказив линии носа и губ, глубокие порезы навсегда лишили левый глаз зрения.

– Как жаль, – к ядовитому сочувствию прибавились прикоснувшиеся к рубцам пальцы женщины. – Это было лишним, но ты сам виноват в своих бедах.