Мечта Лютия. История Лютия Редвуда. Книга 3

Не мы ли выдумали ненависть?

Птица и ночью приносила вечно голодным птенцам еду, затем, расположившись вместе с ними, она, наконец, решила отдохнуть. Я отошёл от окна и посмотрел теперь на внутренности моей комнаты. В сравнении с тем, что было за окном, внутри настоящее уродство. Никогда людям не повторить то, что я видел сейчас за окном. Никогда Ларс не сможет помочь мне воскресить Лилию.

Глава 4

Теперь моё лицо заменит каменная маска бесстрастности. Ларс, как и любой другой человек, последний раз видел всплеск моих эмоций.

Мои слёзы, страдания — это самое личное, что осталось у меня, и напоказ выставлять свою душу я больше не собираюсь.

Это первая мысль, пришедшая мне в голову ранним утром при моём пробуждении. Ларс пришёл часом позже и застал меня за наблюдением того же гнезда, за которым я наблюдал вечером.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, закрывая дверь за собой.

— Полностью здоровым. Думаю, я могу идти, — ответил я, обернувшись к нему.

— Ты что! Так рано? Раны наверняка ещё не зажили! — стал осуждать моё решение Ларс.

— Кто, если не я, лучше всех понимает меня самого?

— Доктора в этой больнице. По крайней мере, если вопрос касается здоровья.

— И сколько я вынужден торчать тут? По мнению докторов.

— Ещё хотя бы дня два, а лучше и все четыре, чтобы наверняка.

Я стал срывать с себя бинты. Не снимая каменную маску, естественно. Ларс в первое мгновение даже бросился ко мне, схватил некоторые бинты и с трясущимися руками прошептал: «Проклятье». Однако когда я закончил, показал ему, что моё тело уже регенерировало.

На самом деле я сам думал, что некоторые порезы останутся, небольшие, но их не было совсем.

— Ну что, идём? — спросил я.

— Как тебе это всё удаётся? Прыгать с таких высот, быть раненным, но так быстро выздоравливать…

— Таковы мы — раги, — я прошёл мимо Ларса, затем оглянулся, спрашивая его: «Идёшь?» Он кивнул, и мы вышли из больничной палаты.

— Веди меня.

— Сначала нужно предупредить врачей, что ты «выздоровел».

Закончив с бумажными делами, мы, наконец, оказались на улице.

— Вот где должны лечиться люди, тут же прекрасно! — произнёс я, поднимая руки к солнцу. Мне хотелось улыбаться, но новый принцип якорем тянул мою улыбку обратно лишь в мысль. Каменное лицо. Ноль эмоций. Буду плакать, улыбаться, разочаровываться и ненавидеть лишь внутри себя.

— Представляю, какое «лечение» получат тут люди, особенно если застудят себе грудь. Тебе не стоит открывать больницу, Лютий, — пошутил Ларс.