Аспирра: таланты Мудреца

Шейма расслабленно покачнулась на месте, словно пьяная;

— Разве ты не слышишь этого шепота? — Ее загорелое лицо растянулось в искреннем удивлении. — Все это — его обитель. Его крепость и его дом.

— Ты говоришь о духе Равнин? — смутился наследник королевской семьи.

И тут она выпучила глаза, да так сильно, что те норовили вот-вот вывалиться из орбит.

— О человеке, — раздраженно прорычала она. — О человеке, который создал эти скалы! О человеке, который пришел сюда, чтобы защититься!

— От кого?

— От врагов!

Шумно выдохнув через рот, Кормарк провел пальцами по набухшему обгорелому лбу.

Сегодняшнее солнце вновь было беспощадно, даже капюшон не спасал от жарких лучей.

— Он знает, что мы здесь?

На мгновение Шейма притихла и бездумно уставилась в сторону:

— Знает. И хочет, чтобы мы ушли.

— Ты можешь сказать ему, что я настаиваю на встрече?

— Сказать? — На этот раз в ее бархатном голосе прорезался страх. — Да, да… Могу сказать.

И зашептала на непонятном ему языке, закрыв глаза. Робко и боязливо. Замычала, зарычала и стала размахивать руками вблизи костра, загибая пальцы.

А потом ахнула, когда темное небо вдруг озарило ярким огнем. Кто-то из Семьи пронзительно закричал, кто-то в ужасе побежал вниз по хребту… Но даже всеобщая паника не затмила этой картины: высокая огненная волна, похожая на цунами, полыхая и извиваясь, прошлась вдали за черным хребтом высоких скал и, остывая, упала на них, стекая вниз, словно горячий свинец.

— Он сказал «нет»! — воскликнула Шейма.

Но Кормарк уже не слушал — быстро вскочил на ноги и помчался на поиски Гунна и Алиши в едва поставленный лагерь, где поднялась суматоха.

Протиснулся меж тех, кто бежал на него, обогнул испугавшихся жеребцов, нервно несущихся куда глаза глядят, и поймал за запястье Гунна, что хотел было оседлать свою лошадь.

— Уводи отсюда людей, и поживее. Присмотри за Алишей.

— А ты что, остаешься?! — с испугом вопросил Гунн, явно не одобряя затеи друга.

Оглядев разожженные костры, оставленные без присмотра, Кормарк чуть дернул пальцами, и их пламя, соединившись воедино и закружившись в вихре, со страшным гулом взметнулось до самых небес высокой башней, разогнав сумеречную темноту.

— На этой земле никого не может быть сильнее меня! — прорычал Кормарк. Да так самоуверенно, что сам в это поверил.

Свистнул, подозвав своего тяжелого коня, и запрыгнул на него, поглаживая по белому загривку. Да, Скейер боялся, нервно ржал, но не бежал, как остальные. Наверное, именно поэтому Бритс его и выбрал.