Аспирра: таланты Мудреца

— Кормарк, вспоминая, с каким восторгом она разделывает пленников у столбов, тоже невольно начинал нервничать. — Боишься этой ведьмы, как и ее талантов.

— При всем моем уважении, Кормарк, — морщины поползли по высокому лбу Гунна, — она сумасшедшая. Или пытается казаться таковой. Я уверен, она что-то скрывает. Ее нельзя воспринимать всерьез.

— Я и не воспринимаю, но готов послушать, что она говорит. Может, она, как и ты, общается с духами, но ее духи порою заглядывают куда дальше, чем твои.

И он прошел мимо Гунна, утешающе похлопав его по спине.

А тот так и остался стоять, озадаченно и мрачно глядя на бывших хозяев Равнин и то, что от них осталось.

— Шейма… — Кормарк присел на черную землю возле ее костра. — Поговори со мной.

Какое-то время женщина игнорировала его, ковыряясь косточкой в желтых зубах. Не моргая, смотрела на огонь, что отражался искрами в ее глубоких зеленых глазах — разменной монетой на землях Старого Келлесина, где Шейма, без сомнения, могла бы заиметь высокое положение в обществе.

Тощая, смуглая, с кольцом в носу и вихрем вьющихся волос на голове, уже давненько превратившихся в птичье гнездо, она завораживала одним своим видом. Хотя бы потому, что на ней не было ничего, кроме набедренной повязки и ожерелья из костей, зубов и засушенных человеческих пальцев, болтающихся на стоячей шоколадной груди.

— Шейма, — снова позвал ее Кормарк.

Не отрывая взгляда от огня, а косточки — ото рта, она попыталась ухмыльнуться:

— Что, путь будет не близок? — Бархатный голос, как и прежде, заставал Бритса врасплох — все никак не мог привыкнуть.

Подобным тембром можно было петь баллады или отдавать приказы с трона, но никак не тратить его на причитания и молитвы неизвестным Богам.

— Да, придется вернуться. Расскажи мне о…

— Это место — оплот одиночества. Разве ты не слышишь шепота, что приносит ветер своей песней? — бросила она, перестав наконец ковыряться в зубах. Зеленые глаза в отблесках костра почему-то вдруг стали черными, такими же, как у Гунна, будто из Шеймы смотрела сама Бездна.

— Горы созданы для того, чтобы убивать.

Кормарк потупил взор, стараясь не опускать взгляда ниже плеча травницы. Но уж очень хотелось. Невзирая на всю ее первобытную дикость, она была хороша собой.

— И убили они немало народу.

— Все, кто пойдут дальше, встанут на пороге Последних врат. Все будет так, как он хочет.

— Кто — «он»? — не понял Кормарк.

Хворост предательски затрещал в костре, будто вступив с ними в разговор.