Молот 1. Начало пути

Пятеро дюжих мужичков бросилось на меня, неуклюже тыча вилами. Я перемахнул через перила веранды, не давая загнать себя в угол. Увернувшись от тычков, уложил двоих кулаками. Остальных отходил по спинам черенком трофейных вил. Спустя несколько секунд деревенский штурмотряд распластался на земле, причитая и корчась от боли. Староста юркнул за спины негодующих баб.

Я вытащил кинжал и демонстративно порубил черенок вил на фрагменты:

— Если бы я был убийцей, эти люди были бы сейчас мертвы, — я ткнул кинжалом на поднимающийся с колен фермерский спецназ.

— Покажите мне место убийства, и я найду настоящего убийцу.

***

Меня проводили к реке. Мутная заводь скрыта от любопытных глаз зарослями ивы и тростника. На земле, раскинув косы и уставившись в звездное небо застывшими глазами, лежала молоденькая крестьянка лет двадцати. Чуть поодаль толпились скорбящие. Где-то среди них убивалась мать.

— Ее звали Руна, — пояснил мне староста. — Тело нельзя трогать, пока душегуб не будет найден, иначе душе убиенной не обрести покоя и вечно бродить в этих местах,

— Так вот почему вы хотели по-быстрому решить вопрос со мной! А если убийца останется не пойманным?

— Тогда скверно будет.

.. Ее похоронят прямо здесь. И проклято будет это место, и будут его обходить стороной...

Я внимательно осмотрел тело. Облака расступились, выпуская мне в помощь молодую луну. Ночной свет осветил труп, отразившись в широко открытых глазах, оцепеневших посмертно от ужаса. Одежда порвана по швам, т.е. руками, а не когтями, сарафан в крови, грудь обнажена.

Лицо налилось пунцом, вокруг шеи бордовые борозды. Ее изнасиловали и задушили... Я пощупал живот трупа — еще теплый... Значит, с момента смерти прошло всего несколько часов. Я разжал пальцы правой руки убитой. В ладони зажат вырванный лоскут холщевой ткани. Ткань отличалась от одежды убитой: структура грубее и состояние заношенное.

— Соберите всех жителей на площади, я найду убийцу, — приказал я старосте.

Глаза его округлились, а на лбу выступили крупные капли:

— Как же вы, господин, так можете, иль нечистый с вами?

— На площади должны быть все мужчины Тисса, — я положил руку на рукоять кинжала.

— Ты меня понял?

— Конечно, господин, — закивал староста и бросился собирать народ.

Через пять минут все население деревни, а это около трехсот человек, собралось на площади, негодующе переминаясь с ноги на ногу. Пришли даже дети. Их никто не собирал, но любопытство и желание подурачиться ночью одержали верх.

Я поднял руку, люд притих.