Рукопись первая: Звон Хрусталя

Лик с ее плеча не слетал, недовольно распушив перья и покачиваясь из стороны в сторону при каждом шаге девушки. Картина перед ними предстала такая: друг напротив друга стояли двое. Запыхавшийся мальчонка лет четырнадцати, сжимающий в руках тощий кошель, и парнишка постарше, которому, походу, этот кошель принадлежал — он и был тем, кто выхватил меч. На противника он глядел с нескрываемой ненавистью, и было в нем что-то звериное; даже меч он держал по-особому, слегка наклонившись назад и пригнув колени. Растрепанные русые волосы и слегка раскосые глаза придавали ему несколько неуклюжий вид; прямая осанка и хищный взгляд исправляли этот недостаток.

- Сейчас же отдал! - гневно воскликнул юноша, направляя блеснувшее в лучах солнца лезвие на своего врага. - Эй, никчемный воришка, ты слышишь меня?!

Мальчонке бы уже давно следовало отдать деньги обратно, но вместо того, чтобы кинуть кошель владельцу, он молниеносно рванул через толпу, запнулся о поставленную подножку и распластался на спине.

.. С проворностью птицы меч юноши рассек воздух, приближаясь к изумленному лицу юного вора.

Раздался громкий звон. Мечи вышибли искры. Ева, заградившая путь парню, перекинула меч в другую руку и одним ударом рукояти свалила ничего не успевшего сообразить владельца кошелька на землю. Ликанор при этом предпочитал сохранять независимый вид, вцепившись когтями в плечо девушки. Празднично искрящаяся пыль, нечаянно рассыпанная одним из испугавшихся зевак, взлетела вверх и на мгновение окутала все легкой дымкой.

- Ева! - радостно пропищал голосок спасенного воришки.

- Да-да, она самая, - наемница склонила голову, изучая перекосившееся от злости лицо лежащего парня, который принялся отплевываться от блестящей пыли. Зеваки молча глазели на происходящее. - Эй, ты! Тебя что, не учили, что меч нельзя направлять на безоружного? - в голосе девушки звенела сталь. Предвосхищая восторженный вздох мальчонки, она добавила: - Да и ты, Тур, хорош! Воровать у бедных теперь учишься?

По толпе пошли перешептывания; люди начали узнавать наемницу.

Кто-то указал на нее пальцем и округлил глаза, рассказывая небылицы соседу: наверное, мифы о жестокости девушки и о причине того, что она носит мужскую одежду. Ева поморщилась. Она и без того понимала, какие толки о ней ходят в народе. Разумеется! С неприязнью девушка бросила взор на пялящиеся на нее рожи пьяниц, крикливых баб и торговцев, которые дружно считали себя лучше ее.