"Гарем" Лорда

Они сбились во множество тесных кучек и активно что-то обсуждали. Хотя конечно и так понятно что – недавнее пробуждение в иной реальности и свое нынешнее положение.

Сразу же бросалась в глаза, пожалуй, основная сейчас деталь: три наиболее ярко выраженных сообщества - образовали свои, обособленные от посторонних группы. Бывшие заключенные разместились отдельно от императорских гвардейцев и тирийцев. Две последние общности также не стремились сливаться друг с другом и остальными людьми.

…- Йюу-утурлрлилололи! – на манер тирольских песен, внезапно придурковато заверещал один из недавних арестантов.

Его тощие ноги с широкими, как будто расплющенными коленными суставами, словно сами по себе разболтанно выплясывали что-то непонятное. Между них вихлясто болтался половой член не отягощенного ненужными комплексами «танцора». Ева с гадливостью отвела глаза от этого не слишком приятного зрелища.

- Не дурошлепь, Кермит, остынь до поры! - почти не разжимая бледных и тонких, похожих на земляных червяков губ, посоветовал ему «опасный», чуть заметно покривив своим обильно оплетенным глубокими морщинами лицом.

И хотя горбоносый говорил весьма негромко, видимо исключительно для своего внутреннего круга, но его хрипловатый низкий и холодный голос с «ржавчиной», был услышан практически всеми на площадке.

- Так свобода же, Гриф! Вот я и… – дурашливо удивился узколицый и при этом широкоротый просто до безобразия «танцор».

- Уймись, я сказал. Лучше вон тем отставшим пассажиром займись.

Мигом затихшая и очень внимательно прислушивающаяся к диалогу бывших заключенных площадка, не сговариваясь повернулась в сторону, куда смотрели блеклые и хищные глаза горбоносого.

Абсолютное внимание всех «изгоев»: еще не до конца осознавших и принявших, как ранее свершившееся, так и ныне происходящее - обратилось на вышедшего из леса тщедушного, долговязого и очень сутулого мужчину средних лет, кое-как опоясанного широким пальмовым листом, словно полотенцем.

Одной рукой он поддерживал свою активно стремящуюся развернуться и соскользнуть набедренную повязку, другой прижимал к животу свернутый кульком, чем-то наполненный лист - такой же из какого была сооружена «одежда» мужчины.

- Что это у тебя там? – издалека громко поинтересовался большеротый Кермит, отделившийся от толпы и неспешно двинувшийся навстречу мужчине.

- Еда! – горделиво и громко поспешил оповестить всех присутствующих «собиратель».