Рыцарь Годимир и легенда о драконе

— Ну и глупцы, даром что священнослужители, — без обиняков отрезал Годимир. — Наш митрополит такого безобразия не допустил бы... Эй, ты не обиделся часом?

— За что? Я же не епископ!

— Я заметил.

— Так продолжай. Не хватало мне за святош наших обижаться...

— Продолжаю. О чем я там рассказывал?

— О чудищах хоробровских.

— Ах да! Только почему же о хоробровских? Здесь такие же водятся. А то и злее. Взять хотя бы волколаков...

— Так ты поэтому в Заречье перебрался? От того, что здесь чудовища опаснее?

— Ну, можно так сказать.

Скучно на Хоробровщине. Страхолюдин все меньше, а рыцарей все больше. И каждый норовит всю славу себе прикарманить. Себе и только себе. Представляешь, в Ельском воеводстве, если бы приехал да заявил — хочу, мол, пару космачей на копье взять, — меня бы под стражу заключили. У них там это право еще заслужить надо.

— Да ну?

— Истину говорю, как перед ликом Господа. Правда, с шилохвостом любой может беспрепятственно сразиться или, скажем, с живоглотом... Только желающих маловато находится.

— Это еще почему?

— Так звери водяные. А рыцарю в реке несподручно ни копьем тыкать, ни мечом махать.

— И что же?

— А ничего. Плодятся, жрут кметей и рыбаков, на купеческие струги даже нападают, хоть они обычно для охраны нанимают опытных бойцов. А рыцарям и дела нет. Не благородные звери.

Шпильман хитро улыбнулся:

— Так а сам-то ты чего, пан рыцарь, на Горынь не поехал? Вот и заработал бы славу, завалил бы десяток кикимор.

Годимир скривился:

— Верно говоришь. Складно. Только там другие умения нужны.

В седле держаться крепко, с копьем и мечом управляться — мало, чтобы смело в реку лезть.

— Ясно.

— Что ясно? — нахмурился рыцарь. — Ты еще скажи, что я испугался...

— Не скажу.

— Но подумаешь?

— И не подумаю... Ты не испугался, пан рыцарь. Тут другое слово больше подходит. Вот какое? Этого я еще не придумал.

— Ты правда так думаешь?

— Как?

— Ну, что я не испугался?

— Правда. Похоже, вы, паны-рыцари, просто бесполезную работу делать отказываетесь. Ну, ту, которая вам выгоды не принесет.

— То есть как?

— Так сам же мне объяснял — славы никакой от схватки с речными чудищами, а мороки по горло. Лениво? Так ведь, а?

Годимир пожал плечами. Задумался. Сорвал веточку с куста, прикусил крепкими зубами. Выплюнул.

— Пожалуй, ты прав. Лениво. Правда, слово какое-то некрасивое.

— Не благородное, да?

— Точно.

— Ну, что поделаешь, — шпильман развел руками. — Благородно всегда сражаться, а не сражаться, выходит, не благородно.