Рыцарь Годимир и легенда о драконе

Огромные глаза цвета спелой лещины, тонкий нос, полные губы приоткрыты, обнажая полоску жемчужной белизны зубов. Годимир пожурил себя в душе, что пользуется затертыми и затасканными сравнениями, присущими больше ярмарочным певцам, чем благородному рыцарю, мнящему себя шпильманом. Ну и пусть! Опошлить такую красоту не способно ничто. Напротив, набившие оскомину слова приобретают пряный привкус новизны рядом с ней. Правый глаз лесной красавицы смотрел на Годимира прямо, а левому мешала прядь черных с прозеленью волос.

..

С прозеленью?!

Именно!

Да и кожа незнакомки, смуглая, будто у красоток Басурмани, виденных однажды им в Хороброве, когда посол далекой южной державы прибыл к королю Мечеславу, явственно отливала зеленью.

Не человек, и к бабке не ходи!

Помимо воли ладонь рыцаря скользнула по поясу туда, где находилась рукоять меча, ставшего привычным за долгие годы странствий.

Меча не было.

Проклятый Желеслав со своими прихлебателями!

Но раз меча нет, это не сон, а явь? Ведь во сне всякий волен увидеть на себе не одно лишь оружие, но и полный доспех.

Красотка, проследив глазами его движение, хитро улыбнулась, на мгновение показав маленькие, но даже на вид острые клыки, и погрозила пальцем.

И вот тут Годимиру стало по-настоящему страшно.

Он помянул Господа и проснулся.

[1] Хауберк — длинная кольчуга с длинными рукавами, в некоторых случаях с кольчужными рукавицами и капюшоном.

Глава 6

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ПАН ТИШИЛО ГЕРБА КОНСКАЯ ГОЛОВА

Едва-едва открыв глаза, Годимир вознес краткую, но горячую молитву Господу.

Кто бы ему ни привиделся во сне, создание это слишком мало походило на доброжелательное и благодушное. Что ж, рыцарь хорошо уяснил — против нечисти прежде всего помогает добрая сталь, слово Господне и Вера, хранимая в сердце.

Олешек безмятежно сопел, скрутившись в калачик. Еще бы! Утро выдалось довольно прохладным, а зипун у него тоненький, кое-где протертый до кисеи. Под правой рукой и вовсе по шву пошел. Годимир даже задумался ненадолго: будить, не будить? Уж очень жалко выглядел шпильман.

Словно подросток — тонкая шея, худые плечи, полуоткрытый рот. Потом плюнул на сострадание и толкнул мариенбержца в бок:

— Вставай! Рассвело!

Музыкант вскочил:

— А! Что? Ну, ты даешь, пан рыцарь! Едва-едва солнце взошло, а ты туда же!

— Кто рано сапоги обувает, тому Господь помогает, — ответил Годимир расхожей пословицей.

— А смысл-то какой рано вставать? Чай, не в дорогу... — проворчал Олешек, хлопая себя ладонями по бокам.