Серебряный медведь

Вдоволь набродившись полями и перелесками, табачник возвращался, чтобы отдать должное великолепной кухне фра Морелло. Правда, строгий лекарь запретил ему употреблять тяжелые блюда — мясо, грибы, сыр. Но изобилие фруктов и овощей скрашивало вынужденное ограничение. Морковь и капуста, печеная репа и тушенный горох, яблоки и груши, всевозможные каши — овсяные, пшенные, гречишные. С топленым молоком и коровьим маслом. С ломтиками сушеных абрикос и персиков, винными ягодами и лесными орешками.

Хозяин гостиницы воспринял неожиданную болезнь гостя, как личный вызов, брошенный ему судьбой.

Пусть только кто-нибудь подумает, что в этом его вина! Хворь могла приключиться от чего угодно, но не от пищи, съеденной Корзьело в мансионе.

Кстати, лекарь — и не просто лекарь, а дипломированный медик, окончивший императорский университет Аксамалы — так и не обнаружил причину болезни, скрутившей фра Корзьело прямо на ступеньках, ведущих с жилого этажа в обеденный зал. Предположений строилось много, но ни одно из них не подтвердилось.

Желудок? Кишки? Печень? Желчный пузырь?

Все мимо.

Медикус отпаивал табачника отваром цветов ромашки и корней аира. Заливал крутым кипятком траву тысячелистника и спорыш, мать-и-мачеху и листья малины, толченый шиповник и тмин. Настаивал горечавку и цикорий. Временное облегчение приходило, но причина боли не исчезала. Будто демон поселился у фра Корзьело в утробе и рвал ему кишки зазубренным когтями. Так продолжалось почти пять дней. За это время удравший из Аксамалы лавочник едва не сошел с ума от боли.

Выл в беспамятстве, грыз подушку и пытался рвать простыню скрюченными пальцами. А потом вдруг все прошло. Будто ничегошеньки и не было.

Лекарь чуть не впал в истерику. Стоило семь лет зубрить науки на подготовительном факультете, а потом еще пять лет вон из кожи лезть на медицинском, чтобы так опростоволоситься! Он, дипломированный медик, не смог ничего сделать, пока болезнь не отпустила сама. А все его ухищрения лишь частично уменьшали страдания болящего. Тоже, конечно, немаловажно, но ведь обидно как! До кончиков пальцев.

..

Фра Морелло, человек старой закваски, не слишком-то признающий достижения современной медицины, вполголоса бурчал о злом — «черном» — колдовстве, сглазе и наговоре. С тоской вспоминал далекие дни, когда с любой болезнью мог справиться волшебник, помогающий людям почти забесплатно. Жаль, что эти времена безвозвратно минули[5].

В конце концов, посрамленный медик уехал с посеревшим от отчаяния лицом.