Серебряный медведь

И так понятно — поесть рыбки не удалось.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда стало ясно — полакомиться утиными яйцами или раками тоже не получится. Антоло промок до нитки, извозился в липкой жирной грязи, порезал босые пятки острыми листьями тростника, но так ничего съестного и не добыл.

Желтый Гром тем временем развел костер. Мол, хоть на пустое брюхо, зато согреемся.

Выстроившись вдоль берега старицы, словно гвардейцы на параде, орали лягушки.

Алели бугристые полосы облаков на западе. Длинные тени поползли от леса к воде, обволакивая беглецов осенней прохладой.

— Я так озверел от голода, что готов украсть... — пробормотал он, обхватывая плечи руками.

— У кого? — как обычно немногословно отозвался кентавр.

— Ну... У кого-нибудь... И что-нибудь...

— Как это говорят у людей... Что плохо лежит?

— Да. Точно, — тщетно пытаясь сдержать перестук зубов, кивнул парень. — Хотелось бы, чтобы плохо лежал окорок, но соглашусь и на ковригу хлеба.

— Люди разводят таких птиц... Я видел в поселках. Они плохо летают и гребут пыль ногами...

— Куры, что ли?

— Наверное. Их можно легко поймать... — Желтый Гром говорил медленно, с натугой. Глаза его из-под полуприкрытых век следили за извивающимися язычками огня. Когда на лопатку кентавра приземлился толстый темно-зеленый жук, он даже не попытался взмахнуть рукой. Дернул кожей, как это делают обычные лошади, прогоняя слепней.

— А честь воина? — Антоло спросил не ради издевки. Ему самому возможное воровство претило. Хотя умирать голодной смертью не хотелось. Но и попасться крестьянам на горячем казалось ужасно постыдным. В общем, как сказали бы на факультете, философская проблема. Да уж... Такая философия выходит... Всем философиям философия...

— А что честь? — отвечал конечеловек. — Я не предаю. Не трушу.

— Но ведь воровство...

— Лучше умереть?

— Нет.

Антоло вздохнул и звучно хлестнул ладонью себя по плечу. Ну и комары тут, в Тельбии. Звери, а не комары!

— Все равно разговор без смысла, — сказал он, поворачиваясь к костру боком. — Чтобы украсть курицу, ее нужно хотя бы видеть. А мы...

Кентавр дернул головой, словно услышав непонятный звук. Или, наоборот, понятный, а потому сулящий опасность.

— Что там? Желтый Гром, что ты...

— Тихо! — Конечеловек потянулся за мечом, глядя Антоло за спину.