Серебряный медведь

Эх, сейчас бы выдернуть из земли крепкую толстую морковку, очистить от грязи несколькими движениям ножа и с хрустом откусить!

Антоло почувствовал, как рот наполняется слюной.

Подобраться незаметно, набрать полную пазуху корнеплодов — какие первыми под руку попадутся — и обратно, в лес.

Нет! Табалец мотнул головой.

Нельзя так.

Во-первых, воровать нехорошо. Даже если не поймают и не накостыляют по шее, будет стыдно перед самим собой. А это, пожалуй, даже хуже. А во-вторых, Желтый Гром, как и все кентавры, не ест растительной пищи.

А значит, это будет подло по отношению к другу. Сам, выходит, нажрешься, а ему что, слюни глотать?

Антоло решительно зашагал вниз, к деревне.

Как бы так себя повести, чтобы сразу подружиться с местными жителями? Или, по крайней мере, расположить их к себе? Что говорить, если начнутся расспросы — кто, мол, откуда да зачем тут?

Эх, чего загадывать? Придумаем на ходу... Может, обстоятельства подскажут?

Проходя мимо ровных грядок, он все же не удержался и вырвал одну морковку.

Маленькую. В две ладони[4] длиной. Потер о рукав, откусил, усилием воли заставляя себя жевать медленно, не давиться от жадности.

Вот и ближайшее подворье.

Горкой свалены березовые поленья. Около колоды небрежно брошен топор. Рядом свежие щепки. Хозяин, по всей видимости, решил переждать полуденную жару в холодке. Может, удастся договориться доколоть? За курицу или гуся?

Антоло подошел к колоде, поднял топор, провел большим пальцев вдоль лезвия. Так себе сталь. Наверное, часто точить приходится.

А что еще можно ожидать от захолустья? Разве им отличный товар привезут?

Краем глаза парень заметил серую расплывчатую тень, метнувшуюся к нему от подпертого кольями сарая. Взмахнул топором. Лохматый кот с разорванным ухом отлетел в сторону, пронзительно замяукал, поджимая переднюю лапу. Оскалил желтые клыки.

— Ты что? — попытался образумить его Антоло. — Нельзя... Куда? Свой я...

Кот прижал уши, выгнул полосатую спину и атаковал. Он был хорошим сторожем и сполна отрабатывал кормежку и уважение хозяев.

Табалец заслонился топором. Почувствовал, как кривой, острый, словно рыболовный крючок, коготь рванул рукав.

— Пошел вон!

Еще прыжок. На этот раз зубы сторожа клацнули у самого колена.

Антоло начал медленно отступать, стараясь успокоить зверя голосом, но не забывая подставлять лезвие топора под стремительные выпады клыков и когтей.

— Да уйди же ты! Прочь!

Кот прыгнул парню на грудь. Ударил лапой, разрывая рубаху.