Серебряный медведь

А может, в стародавние времена они вместе сражались с расширяющейся империей Сасандры? Хотя теперь их взаимная любовь выглядит несколько смешно. Во-первых, от Степи до гор Тумана ехать не один месяц, а во-вторых, что Белый сражается бок о бок с людьми, что кентавр, скорее всего, из тех полутора сотен степняков, что генералы перегнали в Тельбию для помощи пехотным частям. Дезертир? Похоже. Тогда и побитый селянами человек наверняка тоже дезертир. Бывший гвардеец скривился. Кто же любит нарушителей присяги? И тут резанула непрошеная мысль: «А ты сам, господин т'Кирсьен делла Тарн, как тут очутился? Разве удрать из Аксамалы не значило нарушить присягу?»

Тем временем кентавр обратился к Белому, возвышаясь над ним, словно Клепсидральная башня:

— Помогите моему товарищу.

..

Его голос звучал необычно, напоминая сдержанное конское ржание.

—Да ничего с ним не сделается, — повернулся к нему Мудрец. — Дышит. Стонет. Значит, живой.

— Крепкий парнишка, — покачал головой Мелкий. — Я бы на его месте...

— А ты забыл, как тебя в Перте лупили, чтобы в кости не мухлевал? — Пустельга спрыгнула с коня.

Подошла к лежащему парню и склонившимся над ним товарищам. — Водичкой бы его окатили, чем болтать попусту...

— Дело говоришь, — согласился Кулак. — Бучило, давай ведро!

Кир тоже покинул седло. Арбалета у него все равно нет. Пускай спины прикрывают те, кто может это сделать. Вразвалочку, не торопясь, чтобы не быть заподозренным в излишнем любопытстве, пошел к своим. За спиной Белый, тщательно выговаривая слова человеческой речи, обратился к кентавру:

— Если мне будет позволено спросить: что привело сына Степи в здешние, недружелюбные края?

Остановиться бы и послушать, но нельзя — засмеют.

Тот же Мелкий первым скажет: «Любопытной из Браилы нос дверями прищемили!»

Побитый лежал лицом вниз, согнув одну ногу и вытянув вторую. Локти он по-прежнему плотно прижимал к бокам. Молодец, ребра защищает. Печень, опять же. Как и следовало ожидать, одежда на спасенном оказалась солдатская. Нательная рубаха из серого полотна, короткие штаны тоже полотняные, но более грубые, калиги, подбитые гвоздями.

Все в грязи, изодрано, кое-где замарано кровью.

— Когда это меня били? — возмущенно оправдывался Мелкий. — Пытались, не спорю... Но не били!

— Так ты ж с моста сиганул! — рассмеялся Кулак. — Нас не дождался.

Подошел Бучило с тяжелым ведром. Хотел с размаху плеснуть, но парень поднял голову:

— Не надо!

— Надо, надо! — расплылся в хитрой улыбке наемник.