Серебряный медведь

К чему, к чему, а к неповиновению «освобождаемых» народов, к бунтарям и мятежникам Империя никогда не проявляла снисхождения. В этом была ее сила, помогавшая соединять под властью одного государства огромные территории, удерживать в узде множество народов, с успехом противостоять алчным и непримиримым соседям.

Тельбийцы орали и размахивали жалким подобием оружия — косами, вилами, плотницкими топорами... Солдаты молча тыкали в накатывающуюся толпу пиками.

«А не сбежать ли под шумок?» — дрогнуло сердце бывшего сасандрийского пехотинца.

— Кому стоим? — подбежавший латник толкнул его в спину. — А ну! Бегом! Медрен!!!

Чтобы не свалиться, бортнику пришлось сделать три широких шага, а после которых и останавливаться стало вроде как незачем. Или свои зарубят, или враги наколют. И так, и так — смерть. Уж лучше попытаться продать жизнь подороже.

На бегу он успел увидеть трепещущие флажки на пиках выскочивших из леса конных латников. Граненые наконечники нацелились в спины сасандрийцам. Блестели шлемы. Кони раздували багровые ноздри.

Усатые, бородатые лица орали:

— Вперед, Тельбия! Бей-коли! Медрен!!!

А потом Ингальта закрутил водоворот людей, бессмысленно тычущих острые железки направо и налево. Он взмахнул рогатиной, ударил наотмашь, с плеча. Пригнулся, скользнув под пику, подрубил ноги имперцу. Увидел летящий в грудь наконечник, попытался отскочить в сторону, но увечная нога подвела. Бортник споткнулся и, уже падая, почувствовал, как с мерзким хрустом втыкается в бок заточенная сталь.

Кир подставил щеку под легкий ветерок, набегающий с холмов.

Высоченные буки накрывали тенью дорогу, спасая от надоевшего жаркого солнца.

Хорошо!

Гнедой шел легкой рысью. Рядом что-то рассказывал Мелкий. Невысокому лысоватому наемнику, как выяснилось, было совершенно все равно — слушают его или нет. Главное, чтобы человек находился рядом и не просил заткнуться. Тогда невыдуманные истории и откровенные побасенки сыпались из него, словно горох из прохудившегося мешка.

Особенно любил Мелкий, заговорщицки подмигивая, рассказывать байки об императоре и его ближайшем окружении — верховном главнокомандующем, начальнике тайного сыска, великих жрецах, королях и вице-королях.

Для Кира эти рассказы оказались в диковинку. Еще бы! В казармах гвардейского полка, расквартированного в Аксамале — столице Сасандры — крамольные разговоры не приветствовались. Позорное разжалование могло показаться еще очень мягким наказанием. Но в банде Кулака истории Мелкого всем уже порядком надоели.