Уркварт Ройхо

На этот раз не очень удачно, ибо поскользнулся на жиже, оставшейся от первого нашего противника, и задницей опустился в эту мерзость.

Тварь, ранее бывшая женщиной, прыгает за мной следом, а я, скорее инстинктивно, чем по велению разума, наплевав на брезгливость, перекатываюсь влево и выставляю перед собой кинжал. Но мертвец начинает распадаться еще в полете, и туда, где я только что находился, падает уже окончательно мертвый мешок с костями, от которого отпадают куски плоти и отваливаются конечности.

Тут же появился наемник, который взял свое копье и, оглядываясь по сторонам, встал со мной рядом.

Я поднялся и меня стало немного потряхивать. Не столько от горячки боя, сколько от царящих вокруг запахов и вида гниющего мяса, словно грязный снег тающего под напором солнечных лучей, выглянувшего из‑за туч вечернего светила.

– Благодарю за помощь, – сказал Кипа.

– Сочтемся, – ответил я. После этого, скинув свою замызганную мертвецкой плотью плащ‑накидку, я остался в одной серого цвета армейской полевой униформе, которую носят в имперской пехоте, и спросил Кипу: – Ну что, пойдем старосту из его убежища вынимать?

– Да, наверное, пора, – согласился он со мной.

Древком своего копья наемник постучал в дверь добротного просторного пятистенка без окон, в котором жил староста.

– Кто!? – вопрос из‑за двери прилетел без промедления.

– Дед Пихто! – сказал я. – Открывай, новые хозяева прибыли.

– Какие‑такие новые?

– Твоего прежнего барона убили, и теперь эти земли, временно, до указа герцога Мариена, за графом Торманом Сарана.

Мы его люди. Отпирай дверь.

– А если не откроем?

– Красного петуха вам подпустим.

– Мертвяки рядом есть?

– Нет.

Дверь в дом открылась, и на пороге возникли три крепких молодца от двадцати пяти до тридцати лет в полушубках и с вилами в руках. За ними прорисовывалась седая голова мужика лет шестидесяти. Это оказался сам староста со своими сыновьями. Мы с ним пообщались на тему, кто теперь в окрестных землях хозяин, и деревенский глава ситуацию просек сразу.

А потом, вместе с мужиками и наемниками, которых вызвали в деревню, мы искали остальных мертвяков, и нашли еще двоих. Долго с ними не возились. Одного заколол Кипа, а другого мужики придавили бревнами, и пока оживший труп пытался выкарабкаться из‑под завала, я ему глотку перехватил.

На этом, как таковое, мое первое столкновение с мертвецами и закончилось. Вечером, по очереди с Кипой, мы приняли баню, отмылись от мертвецкой грязи, а крестьянки постирали нашу одежду.