Стигма ворона

— Уходи! Уходи, оставь меня!!! — надрывно проорал тот, пытаясь разогнать светящийся туман.

«Впусти» — шипели сумерки.

«Впусти, или мы сами войдем!» — требовала тьма.

И Эш уже не знал, звучат ли эти голоса под куполом, или только в его голове.

От густой ауры духов-гигантов юношу трясло, все тело горело. Хотелось одновременно и убежать, куда глаза глядят, и рухнуть на колени, открываясь всем сразу...

Нет, не выйдет!..

Убийца Никкаля силился подняться, но никак не мог. Стигмы на его теле запылали. А прямо на лице кровавым оттиском проступала новая.

— Круши все! — крикнул Эш, чувствуя, как пьянящее чувство свободы пробуждает в нем что-то совершенно новое и пока еще незнакомое.

Даже если эти духи разорвут их на части, как и предсказывал Аварра — пусть так!

Ему было все равно.

Впервые в жизни он осознал себя свободным. Словно Эшу кто-то тоже разрушил мраморную оболочку, в которой его держали в плену много долгих лет. И теперь наступил миг его торжества.

Белоголовый начал меняться. Его плечи раздались и покрылись бурой шерстью, кожаная безрукавка лопнула и съежилась лохмотьями, обнажая широкую грудь с ярким узором стигмы.

— Не сметь!!! — неожиданно громко и властно крикнул Аварра. — Все уходим! Духи не выйдут из зиккурата без плоти!.. Все на...

Крик старика вдруг оборвался.

Весь белый, как полотно, Аварра медленно опускался на колени, не в силах противостоять натиску ауры духа, который атаковал его.

Белоголовый взревел. Когтистой лапой он пытался развеять зеленоватый туман вокруг своего господина, но напрасно — то, у чего нет оболочки, ранить нельзя.

Старик захрипел, сползая на пол все ниже. Его лицо, шея, руки на глазах покрывались кровавыми трещинами, куски кожи расползались, обнажая алую плоть. В стекленеющих глазах застыло изумление.

Он будто все еще не мог поверить, что умирает.

И сделал это не кто-нибудь, а взбесившийся щенок, которому он только что отдавал приказы.

Яростный вопль белоголового взлетел к куполу зиккурата. Одним прыжком он очутился рядом с Эшем и ударом лапы сбил с ног.

Монстр склонил зубастую уродливую морду к самому лицу парня, будто хотел впиться зубами в горло. От смрада из его рта у Эша перехватило дыхание.

И в этот миг огромная черная тень нависла над ними обоими.

Одержимый воин шарахнулся в сторону от прикосновения непрозрачной тьмы и опрометью бросился к выходу, поскальзываясь на обломках мрамора.