Поворот ключа

– Давненько я не убивала архимагов! – расставила она руки, охваченная искрящимся снизу ярким переливающимся сиянием в окружении расплывавшихся вверх вдоль её тела спиралей золотисто-рыжего и голубоватого оттенка, словно две крупных змеи кружили вокруг старой ведьмы.

– Ганс! – скомандовал рыцарь наружу, и сквозь окно позади старой женщины пролетел ворох стрел, впиваясь в неё, как иглы в подушечку для шитья, кое-где даже пронзая немощное дряхлое тело насквозь и втыкаясь в пол.

Четырёхгранные окровавленные наконечники торчали из горла, из предплечья, вдоль всей старушки, пройдя сквозь ткани почерневшего сарафана, вонзившись на разную длину. Сверкающие переливами потоки стихли, тело слегка покачивалось, пока дрожавшие губы пытались поймать последний предсмертный глоток воздуха, а потом она рухнула на пол плашмя, распластавшись на досках и под напором веса проталкивая все вылезшие спереди из туловища стрелы обратно, но те всё ещё продолжали торчать своим грозным воинством из несчастной Клотильды.

Кожа будто начинала слезать со старухи, сливаясь с дощатым полом, струйками, похожими на корни деревьев, расползаясь тонкой вереницей ниточек разной толщины и устремляясь к дверному проёму. Клюка врастала в доски намертво, распускаясь мелкими стебельками с зеленевшими побегами и крохотными листочками. Даже одежда рассыпалась, формируя круглые розетки бутонов с обособленными торчащими лепестками.

Вросший в пол скелет уже и сам казался каким-то деревянным каркасом, словно работой мастера по дереву, как местный Войтег. Все дверные проёмы и окна вокруг Адель и Хорлена оказались стиснуты повылезавшими толстыми лианами, мутно-зелёными, в тон когда-то существовавшего на хозяйке этого дома сарафана. Эти живые стебли были покрыты слегка изогнутыми наростами буроватых шипов, а со всех сторон на двух незваных гостей вновь полезли заострённые деревянные колышки.

– Это место станет вашей могилой! – прогремел старушечий голос, не имевший источника, угрожающе зазвучав как-то сверху, где-то в воздухе, совсем не от её трупа и даже не в обеденной комнатушке, а в прилегавших сенях, словно туда двинулся её невидимый дух.

Статная чародейка заискрилась чёрными и фиолетовыми молниями, воин держал наготове свой меч, готовясь рубить приближавшуюся колкую древесину.