Орден Равновесия

Сержант Курт, ветеран, ровесник отца и едва ли не единственный оставшийся в живых друг, как раз заканчивал доклад:

... приказал чистить свинарник, раз он такой идиот. Разрешите идти, господин сотник?

Отец повернул голову на звук шагов и немедля рявкнул:

- Ника, я сколько раз говорил, нечего парней отвлекать! Что за манера сиськами трясти! Переоденься немедля!

Ника упрямо опустила голову:

- Не пойду. Это мамина рубашка.

Отец закатил глаза:

- Курт, старина! Скажи, за что мне это? Я командую сотней и меня слушают.

Так почему меня ни в грош не ставит эта негодная девчонка?!

Сержант стоял, тихонько хихикая,

- Вортис, командир, может хоть сегодня ты не будешь изводить девочку? Может дело в том, что ей уже девятнадцать и она красавица?

Курт смотрел на Нику с искренней любовью. Самому ему боги детей не дали и все свои нерастраченные отцовские чувства старый вояка отдавал дочке командира.

- И вообще, - откашлялся сержант, - у нее сегодня день рождения, ты б ее хоть поздравил.

Сотник Вортис вздохнул и можно было бы поклясться, что в уголке его левого глаза блеснула слеза.

Впрочем он смахнул ее так, чтобы никто не заметил и поднялся из кресла. Раскинул руки, - Или сюда, девочка моя, - и Ника тоже обхватила отца рукам, уткнулась в его пахнущую дымом и смазкой для клинков куртку.

Отец гладил Нику по жестким черным волосам и изумлялся, когда же маленькая девочка успела превратиться в красивую своенравную девушку?

Наконец он разжал объятья.

О, боги, когда же ты успела так вымахать?

Ника смущенно улыбнулась.

Ее отец был одним из самых высоких мужчин на заставе, а в свою сотню он старался отбирать рослых крепких бойцов. Исключением был взвод сержанта Курта, но на то они и разведчики. Сейчас Курт, улыбаясь, стол и смотрел на отца с дочерью. Ника была ниже отца меньше, чем на полголовы.

Усевшись за стол девушка принялась с удовольствием уплетать свежий хлеб с козьим сыром, запивая молоком из огромной глиняной кружки.

Отец встрепал Нике волосы и отошел к двери, поманив Курта с собой.

Они о чем-то пошептались и сержант, попрощавшись, пошел к казармам.

Отец скрылся в небольшой комнате, которую называл своим кабинетом, и Ника заканчивала завтрак в одиночестве. Доев потянулась и вскочила из за стола. Ополоснула кружку, плеснув в нее воды из ковша, поставила на полку с прочей нехитрой утварью, и пошла к выходу.

Дочка, подожди, - голос Вортиса был непривычно мягок. Ника повернулась к отцу.