Орден Равновесия

И вдруг, я ощущаю вот такую едва заметную тень, которая, вдруг, легко, будто бабочка крылом. задевает здание, которое я построил. и это здание начинает шататься. И я не понимаю, что произошло потому, что даже не могу понять кто отбрасывает эту лёгкую тень, которая все растет и превращается в грозовую тучу.

Он молчал. Молчал и исчислитель. Наместник знал, что тот будет безмолвно стоять до тех пор, пока высокородный не задаст ему прямой вопрос. А он все никак не решался его задать. Потому, что опасался услышать ответ.

- Как может измениться ситуация после появления в ней купца Фродда? - это был еще не тот вопрос, который он давно уже хотел задать. И все равно, что-то внутри у наместника замерло. Какая-то его детская часть, так и не уничтоженная в лабораториях рода и за все те годы, в течении которых Старшие выковывали из бесформенной заготовки орудие Империи.

- Ситуация неминуемо обострится. Вы сами знаете это, человек Градинор, значит, вас интересует нечто иное.

Задавайте мне правильные вопросы, человек Градинор, и я буду отвечать на них так4 же точно и ясно, как отвечал на вопросы вашего отца.

Градинор с изумлением повернулся и внимательно всмотрелся в неподвижное лицо исчислителя. За все те годы, которые он был рядом с наместником, это было самая странная реакция, и самая близкая к проявлению человеческих чувств.

- Что ж, тогда я требую, чтобы все, что будет сказано далее, оставалось известным лишь нам двоим.

Исчислитель молчал.

Конечно, он и не ответит, ведь я не задал прямого вопроса, подумал наместник. Что ж, либо сейячас, либо продолжать изматывать свой мозг непрерывным перебором вариантов, сходя с ума от невозможности разделить хоть с кем-нибудь эту тяжесть.

- Какие пути ты видишь? Что будет с империей и высокородными?

Вот, он и сказал. Очень простые слова, очень короткие фразы.

Исчислитель ответил сразу же.

- Чтобы раскрыть веер путей, я должен сказать об основании. Оно таково - империя умирает.

С этим согласны все, кто принадлежит к моему гнезду. Исчезают знания, приходят в негодность древние машины, и нет никого, кто мог бы заставить их работать вновь. Все меньше становится высокородных, все меньше в ваших родах женщин, способных родить того, кто выживет после процедур в родовых лабораториях. А дети, которые владели бы способностями высокородных без процедур в лабораториях, не рождались уже несколько поколений.