След Охотника

Уже через сутки после начала погони, после случившегося между этими событиями ада, Морана безмятежно выжимала подол платья и рассказывала:

— Ты не поверишь, но на пятерых священников приходится только один, который действительно сажает в пыточную, грозит каленым железом.

— Так ты ж ведьма, — недоверчиво напомнил Глейн. Его волосы тоже были мокрыми, и от этого казались темнее. Рубашка неприятно липла к телу, порох отсырел. Он все еще злился. Морана стояла по щиколотку в воде, вокруг стелился влажный и жаркий туман, из воды торчали бревна, местами кирпичные кладки.

По мутной глади воды проплывала то корзинка, то перевернутое корыто.

— Я — да. А замученные ни за что девочки не были.

И Глейн окончательно сдался. Он не подумал, что ведьма может делать что-то не по прихоти, а из мести за людей. Он вел себя так же, как все Охотники: не разобрался и попытался бы убить Морану быстро, прежде чем она остановится и успеет оправдаться. Да и она не стала бы оправдываться перед Охотником, который пришел по ее душу.

После всего случившегося Морана показалась ему великой, потому что пожертвовала собой, соблазнила демона и загнала его обратно в ад обещаниями спускаться к нему по первому же требованию. Глейн еще не знал, что у них все получится хорошо, и что Кронос сам не горел желанием ходить по их миру. Но, пока Глейн высыхал после того, как Морана обрушила на разгоревшийся город соседнее озеро со всей тиной, водорослями и рыбами, он еще восхищался ею как героиней.

— Что с теми священниками, которые не трогали тебя?

— Они не трогали меня, я не трогала их, — Морана улыбнулась, встряхнула волосами.

После ее выходки вода, оставшаяся в городе, омывала ее лодыжки. Тех, кто Кроноса вызывал, он сжег по просьбе той же Мораны. Демон всем подложил свинью, выполнял желания только жертвы, в обмен на душу. Тело Морана ему отдала почти даром, если не считать его защиты.

Морана погрустнела, села рядом с Глейном на приступочки. Небо было пасмурным, люди потихоньку отделяли сгоревшее и ненужное от еще пригодных вещей.

— Красивые, да? — ведьма пропустила между пальцами прядь рыжих волос, любовалась переливами. — У мамы такие же были. Ярко-ярко рыжие. Я смотрела на нее и думала, что буду такой же яркой и красивой, как мама. Папа ее очень любил, да и во мне души не чаял. Наверное, таких счастливых семей не бывает… И не должно быть. Как только начался мор, они обвинили маму. Она не была колдуньей, только не боялась никого и… была рыжей. Отец рыдал так же, как я.