Импровиз. Надежда менестреля

— Но я не знаю этого человека.

— Как он выглядел?

— Как? Обычный пран... Камзол, шпага...

— Цвет волос? Глаз? Борода и усы?

— Да...

— Что «да»?

— Были борода и усы.

— Какой ты наблюдательный! В сыщик прямая дорога. Замолвить словечко?

— А я что? Я ничего... Я, может, не обязан...

— Не обязан. Глазами смотреть не обязан. Ушами слушать не обязан. Головой думать не обязан. Обязан только сапоги чистить.

— Пран...

— И ночную вазу выносить.

— Пран Ланс... Ну, не успел я разглядеть. Он какой-то... это...

— Незаметный?

— Обычный.

Шпага как шпага, сапоги как сапоги. Да и... это... темно было... — Снарр вытащил из-за пазухи сложенный в несколько раз бумажный листок. Сунул в руки менестрелю. — Сказал — снеси, мол...

— Кому снеси?

— Вам.

— Точно? Ты ничего не перепутал?

— Нет. Он сказал: «Снеси прану Лансу альт Грегору».

— Прямо вот так сказал — снеси? Ты курица, что ли?

— Ну, отнеси. Или... это... передай. Точно! Передай, сказал, прану Лансу альт Грегору. Пущай вечером почитает при свечах.

— Это последнее, про свечи, ты сам придумал7

— Его это придумал? Придумщика нашли.

..

— Ну, а кто такую глупость ещё мог придумать? Какие свечи, когда у вас тут летом почти не темнеет? Я уже и забыл, когда свечи жёг в последний раз.

— Да я-то тут каким боком, пран Ланс?! Мне сказали, я передал. За что купил... это... за то продал.

— Ладно, не ной. — Менестрель вспомнил, что совсем недавно незаслуженно обидел прилежного слугу. Смял бумажку в кулаке и зашагал к отведенной для него комнате, бросив через плечо.

— Ты не виноват. Подумаешь, какой-то пран вздумал пошутить...

Всю дорогу по коридорам, где Лансу довелось столкнуться не больше, чем с дюжиной людей, из которых половина носили ливреи, Снарр обиженно молчал, а потом не вошёл, чтобы пристроиться на тюфячке у порога, где он коротал стражи, когда не было работы, а остался за дверью. Альт Грегор пожал плечами, запустил скомканной запиской, которую зачем-то принёс с собой, в умывальник. Промахнулся. Сбросил камзол и завалился на кровать, не снимая сапог.

В сердце плескалась досада и злость.

Браккарцы, не сумев его убить руками Ак-Нарта, решили теперь поиздеваться? На что они рассчитывают? Что знаменитый менестрель, будучи выведен из душевного равновесия, начнёт делать глупости? Например, наговорит чего-нибудь лишнего королю или прану Нор-Лиссу, за что будет наказан с примерной жестокостью? Или, быть может, они ждут, что он вскроет себе вены или прыгнет головой вниз с самой высокой башни? Не дождутся.