Импровиз. Война менестреля

Вы думаете, это я рвусь к власти в Аркайле? Нет, это пран Клеан альт Баррос из Дома Бирюзовой Черепахи мечтает утереть нос всем Высоким Домам. Возможность усадить на трон внука, сделать меня регентшей, а самому, оставаясь в тени, вершить судьбы герцогства, настолько увлекла его, что отец идёт напролом, словно разъярённый бык.

— Но…

— Все вокруг меня ищут какой-то выгоды. — По щекам Кларины уже текли неподдельные слёзы. Губы дрожали. — Никто не принимает в расчёт меня. Я для них — только инструмент достижения собственных целей.

— Ваша…

— Я понимаю, что капитаны вольных Рот служат честно, но ведь они служат не мне.

— Вы подписывали договора с кондотьерами, — обескураженно пробормотал лейтенант.

— Но платит им мой отец. Поэтому его слово для них важнее, а моё можно пропускать мимо ушей.

— Но это не так, ваша светлость!

— Это так, и не надо меня утешать! Никто не пытается меня понять… — она всхлипнула.

— Уверяю вас, это не так! И ваше положение в обществе…

— А что моё положение? Оно вызывает лишь всеобщую зависть.

Честным со мной был только герцог Лазаль! Ну, что вы смотрите на меня, пран Пьетро, как на сумасшедшую?

— Нет, что вы… — Лейтенант яростно замотал головой. — Нет!

— Все думают, что я запрыгнула в постель к герцогу, руководствуясь лишь выгодой? Ну, да! Я же холодная и расчётливая, я могу шагать по головам и плюю на условности!

— Нет!

— Прекратите перебивать меня и выслушайте, коль пришло время исповеди.

— Слушаю, ваша светлость.

— Герцог Лазаль был единственным, который видел во мне не игрушку, а человека.

Да, он был старше меня на сорок лет. Если точнее, на сорок два. Он мог бы быть моим дедушкой. Но он понимал меня. Он мог выслушать меня. Он готов был исполнять любые мои желания. Именно поэтому я ни о чём его не просила. Рядом с ним я чувствовала себя защищённой. Никто не мог дать мне этого. Ни отец, ни муж… Ни один из многочисленных поклонников, которые одолевали и продолжают одолевать меня. С герцогом Лазалем мы могли просто сидеть рядом и молчать стражу напролёт. И это не было скучно или утомительно. Он никогда меня ни к чему не принуждал и не заставлял. Если бы он не умер так внезапно…

Кларина громко всхлипнула и, не в силах больше сдерживаться, уткнулась носом в грудь лейтенанта. Опешив, он обнял ей трясущиеся от рыданий плечи.

— Ваша светлость, прошу простить меня. Не думал, что мои слова столько сильно расстроят вас.

— Я одна… — Всхлипывала она.