Дикарь

— Маги… маги, маги, маги… их было так мало, но и малости хватило, чтобы остановить войска моего прапрадеда. Он ведь так и остался под стенами Проклятого города. К слову, мне обещали вернуть его останки.

— А они есть?

— Есть. Они не стали бы лгать в подобной… мелочи, — Император криво усмехнулся. — Мой прадед был казнен, а его тело — заключено в саркофаг из стекла, запечатано заклятьем, что останавливает тление. Мне сказали, что выглядит он так же, как и в тот миг, когда смерть настигла его.

Стало не по себе.

— И с чего такая любезность?

— Это не любезность. Ты знаешь, что тепанеки вновь волнуются? И средь акольтуа ходят недобрые речи?

— Когда было иначе?

— Никогда, — согласился Император. — Восстание вспыхнет, и кровь разумных оросит землю, дабы вернуть в неё взятую жизнь. Так было от сотворения Нового мира. Так продолжится до падения его. Вот только не отпускает меня мысль, что падение куда ближе, нежели мы думаем.

— На солнце нет знаков грядущей беды.

— Знаю. Знаков нет.

Ни во внутренностях белой овцы, ни в путях птиц, ни даже в крови жертвенных рабов. Но я, друг мой, чувствую приближение конца.

Император сел.

И встал.

Верховный поспешно поднялся и застыл, с трудом согнув такую непослушную спину.

— Мне твердят, что империя, как и прежде, велика. Что войска мои бессчетны, а воины храбры. Что благословение богов с нами, но… за два десятка лет мы потеряли пять городов на западе. Пять!

Верховный молчал.

— И не акольтуа отняли их, но варвары, объявившие себя свободными.

Эти города также захотели свободы и ушли. А чтобы никто не остановил их, они обратились к магам. И вот уже горы поднялись, закрыв путь к мятежникам, а в узких ущельях поселились големы.

— Дай знак, и твои войска сомнут любых големов.

— Сомнут. Безусловно. Но что будет ценой такой победы? Магические твари сильны, неутомимы, почти неуязвимы. И мне донесли, что две дюжины их появились в царстве Таххида. А они, как ты знаешь, давно уж поглядывают на восточные наши границы.

На те самые копи, которые и полнят торговые жилы империи чистым золотом.

— Как и северные соседи. Мне донесли, что баронства желают объединиться.

— Вряд ли это возможно, — Верховный позволил себе не согласиться. — Варвары слишком самолюбивы. И жадны. Никто из них не позволит соседу возвыситься хотя бы на волос.

— А вдруг? Вдруг появится кто-то, кто сумеет сплотить их?

— Тогда боги найдут способ справиться с этим кем-то.