Хозяин восьми морей: Бессмертная Легенда

Однако после того, как узурпатор захватил мою славную девочку, он отказался от этой традиции. Ведь она явно напоминала ему обо мне.

Под грохот барабанов оба моих корабля неслись навстречу друг другу. Держа в руках штурвал, я со шканцев глядел на Лудестию, выискивая Бари.

Ага! Вот он! Тоже стоит за штурвалом! Выискивает меня...

Кажется, смотрит на меня! Вот только моё зрение в теле молодого алти явно лучше, чем у него. Пока он толком не может разглядеть меня.

Я крутил штурвал, чтобы изменить курс. Чтобы подставить другой борт и подойти к Лудестии под другим углом.

Громыхнуло! Лудестия дала бортовой залп!

— Проклятье! Вот это пушки! — прорычал Берг, едва устояв на ногах. Он бросился к планширю и перегнулся через борт.

Да, наш щит дрогнул, и один снаряд ударил в корпус.

— Что там? — крикнула Марси, тоже спеша к борту.

— След есть! Но... — голос Берга звучал неуверенно.

— Франки-Штейн выдержал! — крикнул я, подбадривая матросов.

Ну ещё бы. Ведь это я его делал. Вряд ли он бы выдержал прямой бортовой залп практически в упор.

Так что небольшая трещина в корпусе — это мелочи.

— Огонь! — рявкнул Шон.

Наш корабль вновь тряхнуло. На мгновенье щит Лудестии дрогнул, но...

Она такое уж точно выдержит. Вот если сейчас крутануться и дать повторный залп.

Но не до этого!

Мои барабанщики вошли в раж.

Мои корабли уже совсем близко друг к другу.

— БОМ! БОМ!!! — гремят барабаны.

— Баркх! — со скрежетом врезались друг в друга борта обоих кораблей.

Якори брошены, корабли стоят друг напротив друга...

— Марси, дома, — на бегу крикнул я, вскочив на планширь Франки-Штейна.

Буквально несколько метров отделяло меня от планширя Лудестии. Но он был выше — всё-таки Лудестия крупнее.

Я видел, как неторопливо поднялся на её планширь Джекман Барбаросса и, противно усмехаясь, уставился на меня сверху вниз.

— Как твоё ухо, Бари?! — задрав голову, крикнул я. — Не болит на морозе?!

Он скривился и, поддавшись чувствам, выстрелил в меня.

Усмехнувшись, я поднял руку и, глядя в глаза Бари, указал на рею Лудестии, а затем изобразил пантомиму — в которой обмотал себе шею невидимым канатом и вздёрнул.

Склонив голову, я высунул язык на манер висельников.

Бари перекосило ещё сильнее. Он даже хрюкнул от злости.

Ну а я расхохотался.

И рванул вперёд, наплевав на щиты.