Штабс-ротмистр

Да, она по-прежнему вышагивала под руку с штабс-ротмистром, но взгляд непроизвольно соскальзывал в сторону, не останавливаясь на девушке.

Чтобы уловить и понять плетение отвода глаз, не требовалось напрягать весьма чувствительное Дарование Искрова. Княжна зарезервировала для подпитки чар столько Энергии из Сосудов, что смогла бы, наверно, отвести глаза целому казачьему полку.

Вместе прошествовали недолго. В заводскую управу отправились трое – Львова и пара «торговых инспекторов». Искров попытался рассмотреть, кто из входящих в двери здания соответствует описанию подозрительного Одарённого, ради которого задуман демарш связистки.

Увы, подобных невзрачных мужчинок средних лет топало множество, летние шляпы скрывали шевелюру или её отсутствие, а прыщавость, не приближаясь неосторожно, было не разглядеть.

Надо добавить, что среди женщин-служащих вряд ли хоть одна имела шанс устроиться моделью. Может, только секретарша покойного владельца, но вдова уволила её, не дожидаясь похорон Маккенны. Искров представил реакцию тётушек в бухгалтерии, когда Львова скинет морок…

- Это было ужасно, - рассказывала она вечером.

– Как только я заметила, что у мистера аудитора дыхание свело, а его глаза принялись нырять в разрез моей юбки, я взяла папку и отправилась в дальнее кресло, Сэвидж меня закрыл. Но… Закрыл в видимом мире. В тонком на меня обрушился шквал ненависти. Очень сложно было выделить мысли малыша Сэмми.

- Его так зовут? – спросил граф.

- Сэмюэл-Френсис Моро. Поверенный какой-то конторы из Питтсбурга.

Львова достаточно быстро покинула контору и отправилась к себе. На часовую пятиминутку явилась уже в привычном виде, а не провоцирующем всяких «малышей Сэмми». Только лак на ногтях остался кроваво-алого цвета.

- На кого работает эта контора?

- Не могу сказать, Виктор Сергеевич. Фон ненависти от бухгалтерш был настолько силён и несносен, что забивал похоть питтсбургского клерка. Эти ординарки посылали проклятия, что сильней иного плетения. Отдам Сэму должное, он постоянно покрикивал на себя: работай, не отвлекайся.

Как только мысли не касались моих ног, видимых в разрезе платья, контакт пропадал. А вот бабы думали обо мне непрерывно – прямо или подспудно.

Говорят, что зависть соперниц приносит женщине радость. Львова не выглядела торжествующей. Подавленной – тоже. Скорее – утомлённой.

- Отправляемся в Питтсбург, - начал Тышкевич, но княжна попросила не торопиться.

- Днём малыш Сэмми работал. К ночи расслабится. Выпьет пива или виски.