Шаг первый

Айла, старшая сестра, взяла на себя обязанность приносить мне еду, следить за тем, вовремя ли я принимаю отвары и пилюли, а в моменты, когда боль отступала и я мог говорить, неумело пыталась скоротать мое время беседами и историями из своей жизни. Правда разнообразностью они не блистали, как и не добавляли жизнерадостности. Жизнь в нижнем городе, а затем и трехлетнее заточение наложили свой отпечаток. Кили же просто молча находилась рядом. Даже когда Айла уходила, принести мне воды или сменить компресс, Кили оставалась.

Она облюбовала себе место в углу моей комнаты, рядом с окном, откуда открывался вид на дорожку с поместьем, воротам и улицу. Забравшись с ногами на мягкое кресло, она то смотрела за тем, что происходит на улице, или же с тревогой, обхватив ноги руками и положив подбородок на колени, смотрела на меня.

Пару раз, в минуты, когда я мог себе это позволить, я пробовал с ней заговорить. Но разговор, очевидно, не клеился. Она лишь пугалась и поглубже вжималась в облюбованное ей кресло, словно стараясь сделаться как можно менее заметной.

Тем не менее, даже так, я ощущал ее молчаливую поддержку, ее желание моего скорейшего выздоровления.

Конечно, Сариф с Кергом помогали мне изо всех сил. Но эта помощь воспринималась мной как должное, или как ничего не стоящая, не знаю. Знаю только, что соломинкой, тем стержнем, что заставлял меня час от часу бороться с напастью – были спасенные девушки и их помощь. Кажется невольно, я дал себе обещание выдержать, вернуть себе былую силу, с прилагающимся к ней здоровьем и во что бы то ни стало помочь им.

Проследить за их судьбой. Убедиться, что она сложится гладко.

Все переменилось на шестую ночь моей неустанной борьбы. Вечером, выпив, как и положено отвар с обезболивающим и закинув сверху горсть укрепляющих и тонизирующих пилюль, я на удивление быстро и крепко заснул. Я спал всего ничего, от силы несколько часов, но видел на удивление четкий сон. В нем меня не мучила боль, а сознание было кристально чистым.

Наверное, поэтому проснувшись я уцепился за него как утопающий изо всех сил цепляется за соломинку. В этом сне я снова падал и смотрел на удаляющийся пролом и стоящего в нем Гинеала. Я четко слышал его последние слова, брошенные мне вдогонку:

– Не забудь заглянуть к Форосу, помолиться за мою доброту.

Остаток ночи я провел, бездумно пялясь в потолок и изо всех сил надеясь на то, что в этих словах находился хоть какой-то скрытый смысл.