Повесть утраченных лет. Часть первая.

Я был в замешательстве, ведь на пристани жизнь казалась спокойной, и люди занимались своими делами, будто бы ни пожара, ни криков не было.

Я вышел на пристань и ко мне тотчас же обратился незнакомец. Он поклонился, представился звеном, связующим пристань и Мандиру, после чего провёл меня к карете. Я отказался, попросив подать мне коня. Моя воля была исполнена.

Главе военного отряда по имени Даи Като подали коня. Волевой человек, с отличием закончивший Праноутпал, ловко надевал сбрую на своего коня, приговаривая что-то себе под нос.

Затем он поклонился животному и, прижавшись к нему лбом, громко поклялся в верности. На зрелом лице воина дрогнули морщины, а густые брови свелись друг к другу. Связь между истиным воином и его новым конем трогала за душу.

Суровое лицо командира Даи, впитавшее не одну битву, привлекало меня, равно как привлекали красивые женщины. Но эта симпатия была необычной. Ровно такую же испытывает ученик по отношению к своему учителю. Ранее до меня доходили лишь слухи о мастерстве Виграна Даи в обращении с мечом, и мудрости в управлении отрядом.

Командиры отряда носили титул виграна (с Древнего – «Сильный, могущенственный»), придуманного, как ни странно, художниками ещё в двухтысячных годах до р.Н. Именно тогда в Саятинагаре зародился Культ воинов и всякие деятели искусства спешили посвятить свои работы героям войн.

Пока я пытался вспомнить великолепные стихи, посвященные легендарному воину Трилока-Суну, капитан корабля окликнул меня, сказав затем, что будет ожидать моего скорейшего возвращения.

Деревня состояла из десятка узеньких улиц и двух широких. Здесь не существовало разделения районов, как в Саятинагаре, ибо вся деревня, по площади, была практически равна одному городскому району. Все домики выглядели одинаково бедно, некоторые люди и вовсе проживали в палатках или под навесами, ибо позволял теплый климат.

Глядя на соломенные и тростниковые крыши, я дивился, почему огонь до сих пор не поглотил эту деревеньку. Люди не встречали меня, не кланялись, не приветствовали ни коим образом, и подобное отношение мне понравилось.

Я смешался с толпой, несмотря на группу вооруженных воинов, выдающих наше положение бряцанием железа.

В этой деревне мне было не по себе. Казалось, будто Бог давным-давно оставил это место, и забрал с собой всю жизнь в округе. В лицах местных жителей легко читалось крайнее безразличие ко всему окружающему. Они были похожи на заключенных, которых уже завтра ждала казнь.