Варленд в огне

Уже ни историй, ни разговоров. Шёпот один, да уснувшие на коленях дети, что не в силах бороться со сном.

– Услышьте и другим передайте, – всё не унимался Андрен, исходив вдоль и поперёк всё кладбище. – Теперь молча ешьте и молча молитесь. Вспоминайте моменты светлые в жизни своей, а как утро настанет – новые заведёт. Пировать будем. За живых, не за мёртвых. Всякий, кто ночь переживёт в своём клане, утром в другом проснётся. Особом. То моё слово!

Едва завершилась трапеза и задёргались в молитвах губы, как оба Глаза Бога почти в раз закрыли тучи.

– Не желают боги смотреть на безумие, что творится на земле! – кричали то у одного, то у другого костра люди и орки, у которых сдавали нервы. Шикай не шикай на таких, страх выше рассудка.

– Зачем сомневаетесь?! – снова кричал по всему кладбищу Андрен. – Предков ваших я знаю. Но богов ни разу не видел. Кто же придёт к вам на зов? Кто ответит на молитвы первыми? Боги, али предки?

Шаман и Старейшина поглядывали на него недобро, но молчали на сей раз.

«Понимают, что полшага до восстания. И дров в костёр подбрасывают, но не слов в спор. Панику старики наводить не будут».

Звёзды застенчиво потухли. Молния сверкнула. Половина кладбища вскрикнула. Заревели младенцы в страхе, едва гром раздался. Дождь полил проливной. От такого не спрятаться. Всем мокрым быть.

Андрен поднял голову, поймал языком пару капель, оскалился. Тёплый дождь.

Девона подошла ближе, обняла. Не спит вождь вторую ночь, едва дотянул до вечера, но в ночи снова бодр. Он ощущал небывалый прилив сил среди могил, каменных и деревянных изваяний, и с удовольствием сидел на курганах вождей. Те не большие, скорее холмы. Но на каждом таком холме растёт по могучему дереву. Залезешь на такое – всю округу видно. Выше всех прочих деревьев.

Приласкав по щеке Девону, Хафл пошёл к одному такому дереву, крикнул:

– Дозорный, что видно?

– Дома в деревне на юго-западе горят.

– То не твоего ума дела, дозорный. А что на юге?

– Ничего не видать, вождь. То с другого кургана смотреть надо.

Из темноты показался Грок, облизнув клык, оскалился в усмешке.